Ville-hearts & Marsis

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ville-hearts & Marsis » Творчество » В тумане себя


В тумане себя

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Помните, что я однажды писала рассказ... Так вот. Я его не смогла продолжить, но зато могу теперь, потому что появилась хорошая идея. В этом рассказе я постаралась объединить одни из самых моих обожаемых... Не вещи... Не знаю, как подобрать слово. Вообщем, это ХИМ и Сайлент Хилл. Почему там имеет место быть ХИМ, вы узнаете в самом конце. Даже тем, кто не знает ничего о Сайлент Хилле, может понравиться. Сразу предупреждаю - там присутствует хоррор. То есть ужасы. Но и смысл тоже есть. Вообщем, читайте))))))))))))))))))))))))))))))))))))
Очень сильно хочу услышать ваше мнение))))))))
1 глава

            - Как вам эти туфельки? Они подойдут вам, к тому же каблук не такой высокий, как вы и просили… А, может, вот эти, тоже неплохие… Померяйте обе пары…
            - Я, - рассеянно отозвалась Вероника, отрывая взгляд от черных кроссовок, - это… Ну, давайте, что ли, я померяю…
           Она взяла одну туфлю из второй пары и надела ее. На ее ноге красовалась милая черная туфелька на невысокой шпилечке. Она была обыкновенной, неброской, не такой, как лакированные блестящие туфли первой пары, но ей очень шла. В принципе, это было уже не важно – главное – обыкновенность, тогда Вероника смогла бы надеть туфли не только на выпускной, ради которого ей пришлось тащиться за туфлями, которые ей давно уже были не очень-то нужны в гардеробе… Обыкновенная, удобная одежда – вот что ей было нужно сейчас, красота – мелочи… Девушка попросила вторую туфлю, надела ее, встала и посмотрела в зеркало, отображавшее ее ноги в старых затертых синих джинсах и скромных, но изящных туфлях.
          - Ну что, как вам берете? – полноватая женщина с вьющимися волосами до плеч,  помогавшая Веронике выбирать туфли, недолго думая, уже предлагала сделать покупку.
Вероника посмотрела на пол, выложенный белой плиткой, кое-где заляпанный грязью, оставленной обувью других людей,  – был апрель – вспомнила строгое лицо мамы, выпроваживающей ее с утра из квартиры: «Ты похожа на парня, купишь ли ты, наконец, что-нибудь женственное, или так и будешь ходить в этом… Не буду говорить, что это такое, но будь добра, купи-ка хотя бы туфли к выпускному, и не просто так, а нормальные… Может, тебя озарит, когда оденешь что-нибудь подходящее для девушки, поэтому возьми еще денег!» Она вздохнула, перевела взгляд на женщину и ответила:
- Да…
Пока Вероника ждала своей коробки с туфлями, ей то и дело приходили на ум фразы, которые хотелось сказать маме в протест. Но с ней было бесполезно спорить, так как это было чревато ссорой или скандалом… Поэтому девушка предпочитала отмалчиваться. Она знала, что мать мечтала о красивой умной дочери, а Вероника не оправдывала ни того, не другого… Мать хотела выдать ее за какого-нибудь мешка с деньгами, а девушка не хотела не то, что замуж, но и вообще ни с кем встречаться…
- Вот, берите…
Вероника расплатилась за покупку и вышла из «обуви». Она шла по торговому центру и равнодушно смотрела на уймы гламурных вещей, которые могла бы одеть раньше и которые составляли ее гардероб не так давно. Но сейчас ей было откровенно плевать на них, к тому же одежда – всего лишь упаковка, к этому выводу она уже пришла, но года два назад, будучи пятнадцатилетней наивной девчонкой, она думала не противоположное, но другое – что внешний вид ОБЯЗАТЕЛЬНО выражает состояние души… Вероника любила наряжаться. Когда-то… Сейчас же, проходя мимо витрин, она ничего не ощущала, совершенно ничего, и не хотела ощущать. Она мимолетом взглянула на свое отражение в витрине, и увидела маленькую девушку с короткими светло-русыми волосами с остатками когда-то яркой рыжей краски, в серой куртке, старых джинсах и кроссовках, не менее старых, с черной большой сумкой, перекинутой через плечо… Лицо свое она не стала критично разглядывать, потому что на нем не было никакого макияжа, который многие девушки бегали поправлять через каждые пять секунд, хотя когда-то Вероника сама была такой же. Сейчас она прекрасно знала, что у нее было довольно милое лицо, без всякой косметики… У нее были глаза непонятного цвета – то ли зеленого, то ли карего, когда-то живые и веселые, а сейчас печальные и мутные.
Вероника, загруженная всеми этими мыслями, начала спускаться по лестнице на первый этаж. Сначала она тупо, как будто пытаясь что-то разглядеть сквозь стену, пялилась на отделы первого этажа – косметика, украшения… Украшения….Тут она как проснулась, внезапно увидев ярко-черную макушку девушки, а рядом… Русую макушку парня… ЕГО… Вероника чуть не упала, но потом взяла себя в руки, и, вовсю стараясь успокоится, спустилась на первый этаж. Отдел украшений был недалеко от лестницы, и Вероника могла разглядеть, но пыталась не смотреть … Не выдержав, она посмотрела туда, где увидела их… Он на что-то с улыбкой показывал ей, она улыбалась тоже… Вероника не знала, что это, но ей все равно хотелось разбить эти счастливые улыбки. Но она все-таки увидела, что это были кольца…  Отвернувшись, она в полубреду шла дальше, к выходу…. Ее жгло той самой невыносимой болью, как каленым железом, это была та же злость и бешенство, смешенные с горем, которые она уже начала забывать… Вот-вот затянувшиеся раны в душе закровоточили снова...
У выхода она взглянула назад и увидела, что они стояли сзади и целовались, никого не стесняясь, а в руке у ЭТОЙ была зажата маленькая черная бархатная коробочка… Вероника отвернулась и почувствовала, что по щеке текла одинокая тяжелая слеза…
На улице шел весенний дождь, все было серое, но не мрачное, так как пахло весной. Вероника куда-то брела по мокрому тротуару, и ей казалось, что этот серый асфальт будет тянуться бесконечно… К тому же ей совсем не хотелось идти домой, а хотелось идти все время, не останавливаясь, куда глаза глядят. Навстречу шли прохожие, городская жизнь текла своим чередом, все суетились, кто-то радостно болтал, кто-то смеялся… По проспекту проезжали машины, автобусы, грузовики и прочий транспорт, и был слышен шум, издаваемый ими при проезде по мокрой проезжей части. Вероника подошла к переходу и, ожидая зеленого света, не выдержав, достала из кармана сумки пачку сигарет и зажигалку, взяла одну, подожгла и с упоением затянулась, хотя вокруг было людно и ее запросто могли увидеть. Вообще она предпочитала скрывать то, что курила, не только из-за матери и учителей, но и в целом девушка предпочитала в этом деле скрытность – мало кто знал, что она подвержена этой пагубной привычке. А раньше она вообще не курила. Сейчас она уже изменилась, а вообще на данный момент девушке уже было откровенно все равно… Вероника перешла улицу и на ходу курила, полностью наплевав на окружающих. Как она хотела бы не жить, как ей хотелось бы броситься сейчас на дорогу, как ей было плохо… Она не понимала, почему такие страдания выпали ей, почему именно она сейчас идет по улице непонятно куда и зачем, и ее жжет, жжет воспоминаниями, жжет болью…
Она свернула на дорожку, ведущую в какой-то сквер и далее во дворы, окруженную голыми деревьями, и со стоявшими по ее бокам деревянными скамейками. Здесь было не так людно, а Вероника очень нуждалась в уединенном местечке, пусть даже не таким, но хоть каком-то. Навстречу ей шла романтическая пара. Они оба показались Веронике счастливыми… Ей вдруг пришли в голову мысли, от которых стало не по себе, но это были все-таки ее мысли. «Они счастливы. О да, внешне не видно ничего лишнего. Но кто знает, что скрывается под этим лоском? Внешность обманчива. Сотни с виду идеальных пар, как эта, гуляют, наслаждаются жизнью, а на самом деле это только игра. Ведь можно верить лжи, как это делала я. А иногда любовь приходит легко, и так же легко может уйти.  Ведь мы не можем знать, что случится в будущем… Я могу увести его от нее. Но тогда что же будет со мной? Ступая единожды на путь зла, мы уже вряд ли когда-нибудь сможем вернуться к пути света, даже если между этими путями расстояние меньше миллиметра… Но кому в этом мире нужен мой свет? Зачем? Меня окружает тьма. Говорят, кому-то нужен свет. Я перестаю верить этому. Моя доброта, моя искренняя доброта бесполезна. Может, я должна перестать сопротивляться и стать такой, как все?» Вероника уже не знала, где правда. Сегодня она потеряла большую часть своих сил, которые помогали ей сопротивляться – их стало еще меньше, чем было с самого начала…  Это было начало ужаса, бездны кошмаров, когда-то начавшей затягивать ее в себя. Вероника очутилась тогда словно в тоннеле… Она видела свет и шла к нему, хоть он и светил так редко. Девушка тянулась к этим неярким вспышкам света, в то время как чья-то невидимая холодная рука крепко держала ее и тащила обратно, к этой бездне. Вероника отчаянно сопротивлялась, и время прибавляло ей сил для сопротивления, в которых она так нуждалась… А сегодня эти силы были практически потеряны. И то, что тянуло ее назад, ощутило эту потерю и  теперь требовало сдаться. Но она сопротивлялась изо всех своих оставшихся маленьких сил. « Выбери же то, что легче, сдайся, ты не будешь в обиде…. Вся боль уйдет….», - девушка слышала этот вкрадчивый, манящий голос, и отвечала: «Ты меня не получишь. Я буду сопротивляться до конца!». Сегодня этот голос стал громче, и Вероника уже не могла его заглушить. Когда-то она была Солнцем…  Потом стала Любовью… А потом она стала Раной, медленно  заживающей… Неужели теперь ей предстоит стать Тьмой?
Глаза стала застилать пелена какого-то дыма, а вскоре в них начало темнеть. Вероника ощутила леденящий ужас, и в тоже время какую-то мягкость. Она проваливалась куда-то, и не хотела ни думать, ни чувствовать, ни догадываться, куда. Просто ей вдруг стало безразлично. Или  все-таки… Девушке стало смешно, что она уже даже не могла понять, что чувствует. Она уже ничего не понимала, но ей почему-то захотелось просто улыбнуться… Вдруг все резко начало проясняться. Девушка ждала, что же она увидит.
Вероника стояла в большой комнате, заваленной грудой различных вещей. Играла ее любимая музыка. Она только что встала с дивана, где сидел ее любимый парень Руслан и ее  подруга Карина. Вероника встала, чтобы посмотреть в окно, где вот-вот должна была появиться двоюродная сестра Руслана Катька с друзьями, ведь сегодня  намечалась большая вечеринка… Она хотела встретить Катьку, она была бы очень рада ее поскорее увидеть, ведь это так чудесно – проводить время в компании хороших людей, близких друзей и любимого. Так уютно, спокойно… Даже немного по-семейному, раз Катька – родственница Руслана. Вероника мечтательно улыбнулась, глядя в окно, где было по-летнему пасмурно, и время от времени колыхалась запыленная листва деревьев, стоявших недалеко у окна возле дороги, на которой должна была появиться компания Катьки. По-семейному… Ей стало нравиться это слово, когда она встретила Руслана. Она полюбила в нем абсолютно все, вплоть до малейших жестов. Девушка в упоении закрыла глаза…. Как же прекрасно это чудесное ощущение любви. Со счастливой улыбкой она повернулась туда, где сидел Руслан, ее любимое чудо….
Вдруг она увидела то, от чего улыбка резко исчезла с ее лица, ощущение эйфории сменилось ощущением того, что это плохой сон, что это невозможно. Ей как будто грубо и внезапно  выплеснули в лицо стакан холодной воды, чтобы она отрезвела. Постепенно осознав, что увиденное  действительно так… Сильная злоба затуманила все. Осталось еще ощущение боли, жгущей, щемящей и подпитывающей злобу. Вероника увидела, как Руслан страстно впился своими губами в губы Карины, хоть она так страстно ему не отвечала. Они целовались, совершенно наплевав на то, что Вероника была здесь и видела все своими глазами. Но в душе девушки еще теплилась надежда, что Руслан был соблазнен, что он не виноват. Она в гневе подлетела к ним, грубо разняла, ударила Карину… Вероника сама не заметила, что она бьет ногами лежачую подругу, уже переставшую дергаться и, похоже, потерявшую сознание, громко матерится на нее, в то время как Руслан пытается оттащить Веронику подальше…
Вероника даже не заметила, что в комнате, откуда ни возьмись, сидит на полу испуганная Катька и пытается привести в чувство Карину, а она сама сидит на этом самом диване, где целовались ее парень и подруга, и тяжело дышит. Да, кажется, Катька сказала, что  воспользовалась своими ключами от квартиры Руслана, потому что ей никто не открывал дверь, и оставила друзей в подъезде…
- Руслан, возьми ее и отнеси в ванну, попробуй привести в чувство с помощью холодной воды, - сказала она, усаживаясь напротив Вероники на табуретку, пристально глядя на девушку с непониманием, испугом, недоверием и сердитостью.
Руслан послушно вышел из комнаты, держа Карину на руках. Вероника взглянула на его удивительно красивое лицо с карими глазами, и со спадающей на них светло-русой косой челкой. Она не могла поверить в то, что он способен на такое. До сегодняшнего дня.
- Вероник, ты чего??? Что такое? – буквально заорала Катька, как только Вероника проводила пустым взглядом русую макушку Руслана.
Девушка медленно перевела взгляд на Катьку, и очень тихо ответила:
- Он поцеловал Карину. Прямо тогда, когда я была здесь.
- Прости…, - Катька ждала, наверное, что-то ошеломляющее, но в такое, видимо, даже ей, будучи родственницей Руслана, было сложно поверить. – Я понимаю, что бывает всякое… Но… Руслан придурок! Он просто не понимает… Ты лучше всех его баб вместе взятых, ты девушка, в том то все и дело… - растеряно проговорила Катька, ставшая внезапно такой странно серьезной. – Карина…. Такое поведение присуще…, - недоговорив, она немигающим взглядом уставилась на стену.
Карина… Она была старше Вероники и всегда выглядела лучше, но не выпендривалась этим перед Вероникой, она могла ее выручить и не только. Характер… Добросердечная, заботливая, но порой скрытная, и она очень любила деньги. Но Вероника думала, что ей можно доверять… Наивность… От этих мыслей Веронику жгло болью. Она еще тешила надежду, что Карина сама клеилась к Руслану, что он на самом деле  морально предан ей. Нет, все-таки это глупо…
- Кать, она очнулась. – Руслан, как ни в чем не бывало, вошел в комнату и спокойно посмотрел на сестру, которая взглянула на него необычно серьезным и укоряющим взглядом. Но она сделала вид, что не знает, в чем дело, хотя Руслан явно догадывался, что разговор шел о нем. Еще бы ему не догадываться… Катька молча вышла, оставив их вдвоем. Вероника, стараясь не смотреть Руслану в глаза, подошла к нему, взяла за руки, и, превозмогая желание разрыдаться, тихо спросила:
- Почему? Она тебя соблазнила, да? Скажи!
Руслан молчал, и Вероника начала трясти его, ожидая поскорее услышать ответ, хоть и очень боялась, но все равно лелеяла надежду… Она его так сильно любила, и всегда боялась потерять. Внезапно Руслан внимательно, спокойно посмотрел на девушку и произнес:
- Знаешь, я действительно люблю тебя, но мне нужно большее… Ты понимаешь, о чем я говорю. Ты пока не можешь дать мне этого. Я не выдержал. Понимаешь, я не могу без секса….
Глаза его были ужасны и пусты, как бы он ни пытался изобразить в них сожаление, или даже нежность. Он весь был ложью. Всегда… Как легко было нафантазировать себе счастливую любовь. Она очень полюбила его внешность и характер… Перед ней ложный. Он хорошо притворялся. Но Вероника слышала насмешку в словах Руслана, он внутренне смеялся, хотя внешне нагонял на себя другое. Ее как будто толкнули в грудь чем-то тупым, и выбили все светлое… Что же она будет делать дальше, если самый лучший человек, которого она знала, мог сделать такое? Как жить дальше? Из глаз ее хлынули слезы, она больше не могла держать их в себе… Неужели ложь окружает ее повсюду? Веронике казалось, что она прежняя умерла, как умерло все, чему она верила… Слезы застилали ей лицо, ее душа словно заживо горела в невыносимой боли. Предательство… Нож в спину… Теперь она знает, что это такое…
Сквозь боль она услышала чей-то тревожный  неясный мужской голос. Он почему-то становился четче…
- Очнись… Не реви… Хватит вспоминать… Куда же ты придешь, если будешь смотреть только назад?

2

2 глава
Эти слова были очень внушительными. Постепенно комната, лживый Руслан и боль начали исчезать. Все резко начало меняться. Сначала Вероника видела перед собой расплывчатые пятна, затем… Девушка была не на улице, где оборвалось ее простое, и выплыло сложное… Она снова пережила тот день, который навсегда изменил ее, навсегда убил ее доверие к кому-либо…
- Ну, наконец-то. Давай уже, вставай, и иди есть. Я дам тебе Антигриппин, и, возможно, это тебя спасет…. Но даже если заболеешь, думаю, ничего страшного с тобой не сделается. Поверь, страдания даются по силам. В том числе и болезни…. А сейчас ты очень слаба.
Вероника медленно успокаивалась и начала ощущать умиротворение. Какое-то чувство эйфории начало разливаться по ее телу и доходило до самой души, израненной, несчастной и такой одинокой, как медленно действующий наркотик, но со вкусом сладкого меда. Ее лечили, хотя каким образом, она не знала, но это было настолько приятно, что ей не хотелось вставать. Она лежала, защурив глаза, и наслаждалась этим чувством. Слезы начинали высыхать, благо, их было очень много. Вероника ощущала, что лицо все мокрое от слез. Похоже, она рыдала, потеряв сознание… Но сейчас очень быстро успокоилась…
Но незнакомый голос вдруг заставил ее широко распахнуть глаза и вспомнить, что она все-таки в беде, находится явно не на улице, где отрубилась, а у кого-то дома… И этот кто-то, судя по всему, был или очень жалостлив, или же наоборот, маньяком. Хотя, если бы он был вторым, она бы не почувствовала такое прекрасное ощущение спокойствия, и ей бы не пришло в голову, что все будет хорошо… Или она просто сошла с ума…
- Ты будешь вставать? Балдеет тут, хотя понятия не имеет, где находится….
На смену эйфории пришел испуг. Все вернулось на свои места. Нельзя доверять…
Вероника привстала и осмотрелась. Она только что лежала на потрепанном старом диване, укрытая пледом, как видимо, вручную сшитом из кусочков шерсти. Похоже, что это была когда-то одежда. Диван стоял у стенки небольшой комнаты, заставленной старой мебелью. На подоконнике стояло несколько кактусов и огромный столетник… Обоев кое-где не было. В общем, это было бедное жилье, нуждающееся в ремонте. В комнате никого не было… Тут Вероника заметила свою одежду, развешенную в углу комнаты, выстиранную. Вот черт, девушка была в одном нижнем белье… Это натолкнуло ее на очень нехорошие мысли… Возможно, ее уже успели изнасиловать. Нет, тупость, она бы почувствовала… А может… Вероника встала с дивана, прикрываясь пледом, и неслышно двинулась в сторону выстиранной одежды. Стоп… Запустив привычным жестом руку в густые, но короткие вьющиеся волосы, ее немного отросший ежик, некогда бывший блестящими длинными локонами, покрашенными в ярко-рыжий цвет, девушка обнаружила слипшиеся прядки… И в белье чувствовалось что-то не то… Присмотревшись к трусикам, Вероника заметила следы грязи… Обладатель голоса – точно извращенец, как минимум. Хотя… До девушки начало доходить, что, если она грохнулась в обморок на грязную от дождя дорогу и пролежала так энное количество времени, пока кто-то ее не подобрал… Поэтому он постирал верхнюю одежду…. Или…
Вероника подошла к одежде и потрогала ее. Она еще была чуть-чуть сырая, но девушке было все равно – она решила одеться и уйти подобру-поздорову от греха подальше. Сознание начинало рисовать картины, что могли сделать с Вероникой в тот момент, пока она лежала в обмороке, и когда принесший ее в квартиру человек раздевал ее… Ей хватило одного представления плотоядного какого-то лица и рук, снующих по ее телу. Она ведь не знала, как выглядел тот, кто ее подобрал. Дрожащей рукой она сняла с белой веревки джинсы. Шанс, что входная дверь открыта, был очень невелик, и Вероника это прекрасно понимала.. Но в любом случае ей очень хотелось одеться. Она начала уже приспосабливать джинсы, к тому, чтобы одеть их, но вдруг заслышала в коридоре шаги и хриплый голос, становившийся громче:
- Ты заснула, что ли??? Долго мне еще тебя ждать?
Сердце камнем упало в пятки, Вероника мелко задрожала, но осталась столбом стоять на месте. Лучше бы она осталась лежать на улице… Говоривший вошел, и Вероника уронила джинсы… Страх и ужас переплелись в ней воедино, когда она увидела его… Изо рта девушки вырвался истошный вопль, казалось, это сама душа кричала от ужаса и молила о спасении. Ноги Вероники подкосились сами собой, тело обмякло, и она упала в угол и непроизвольно свернулась калачиком. Она закрыла глаза, чтобы только не увидеть еще раз этот ужас… Ей было уже все равно, что Руслан ее предал, что она страдает из-за этого, и ее израненная душа все никак не может зажить. Все, что ей сейчас хотелось – чтобы ОН ее не тронул. Она не желала думать о том, что сейчас этот мужчина, возможно, захочет с ней сделать. Любое его действие в отношении Вероники вызывало тошнотворный страх. Она лежала в углу, закрыв глаза, и ее рвало…. Рядом, наверное, валялся плед, который упал с ее плеч во время падения. А ОН стоял и смотрел. Вероника хотела ЕГО больше никогда не увидеть…. ЕГО страшное, обезображенное лицо со шрамами, с покрытой отвратительной красной тонкой кожей щекой, с одной щелкой вместо правого глаза. При этом сгорбленная спина и… Это все было так отвратительно, хоть он и мог, наверное, без этого всего оказаться вполне нормальным мужчиной возраста… Из-за уродства она не могла определить его. Вряд ли кто-либо смог бы это сделать, даже долго зная ЕГО. Если вообще есть такой смельчак. Вероника вдруг вспомнила про свои мысли об изнасиловании… ОН ведь по-любому до нее дотрагивался, ОН же ее раздевал. Раздевал… Вероника снова ощутила рвотный потуг. Ее вывернуло как будто наизнанку…
- Проблюешься, будешь убирать за собой. По-любому будешь, иначе возьму за башку и буду тыкать, как кошку в ссанье. Благодарность, называется… Я ожидал подобного, но чтобы так… Ты неженка, самая натуральная. Прав я был, когда говорил, что ты слабая.
Вероника услышала поспешные шаги. ОН ушел. Она лежала на полу в нижнем белье рядом с лужей своей блевотины, пледом и своими штанами. Чувство ужаса стало переходить в чувство стыда. ОН Веронике действительно ничего не сделал… Может, это действительно добрый человек, который хотел выручить девушку, а она себя так по-свински повела. Пусть он и урод в прямом смысле, но это не значит, что он и морально таков. Ничего он с ней такого не делал. Но… Веронику не отпускала мысль, что ему нельзя верить. Вероника его боялась, очень сильно боялась. Возможно, страх вызвал эти сомнения. Но с другой стороны, Вероника перестала уже верить в искреннее желание помочь.
Девушка поднялась и, переступив лужу рвоты, принялась одеваться. Во время этого она заметила, что ее сумка аккуратно повешена неподалеку на спинку деревянного стула, стоявшего неподалеку от дивана. Она была вычищена от грязи. Вероника подошла к ней, расстегнула молнию и обнаружила, что все лежит на месте. ОН ничего не взял у нее и еще почистил сумку, постирал одежду и уложил на диван, укрыв пледом. И это не считая того, что ОН подобрал ее на улице в дождь, пока девушка была в обмороке. Вероника ощутила заметный укол совести. Может, он что-то потребует за свою доброту. Не ЭТО. Девушка начала понимать, что почти полностью верит ЕМУ. И она выполнит его просьбу. Вероника знала, что он не потребует никакого интима. Иначе бы он уже это сделал… Отвращение при этой мысли у нее было огромное, несмотря на то, что девушка переменила свое мнение.
Вероника неторопливо вышла из комнаты, и еле слышными шагами шла далее по коридору, выглядевшим еще беднее, нежели комната. Справа по коридору она увидела входную дверь, табуретку и вешалку, где висело потрепанное черное пальто, и еще несколько курток. Все они были с большими капюшонами. Нетрудно было догадаться, почему… Дальше, но уже слева, она увидела три двери.  Две были, понятно, ванной и туалетом, третья, по-видимому, кладовкой. Сам коридор вел на кухню, куда Вероника шла, чтобы попросить ведро и тряпку.
- В ванне, - услышала Вероника из кухни, в которой раздавалось дребезжание посуды. – Уберешься, приходи есть.
Удивленная, девушка встала посреди коридора. ОН что, прочитал ее мысли??? Чувство страха в ней заметно возросло. Но не успела она толком осознать, в чем дело, как последовало продолжение:
- Это дверь, у которой ты сейчас встала. Вторая от кухни.
Вероника действительно стояла у двери. Второй от кухни. Включив свет, и осторожно приотворив дверцу, девушка действительно увидела то, что ей было необходимо. Она прислонилась к косяку. Кто ОН вообще такой???
Позже, убираясь, Вероника представляла себе всякие картины, связанные с этим. Ей на ум приходили образы магов, ясновидящих и всякого прочего такого. Девушка понятия не имела, как такое возможно, она смутно верила, что такое бывает в жизни… Или это она сама сошла с ума. Вероника понятия не имела, что ей теперь делать. В голове был полный сумбур, мозг напрочь отказывался мыслить логически. Тут она вспомнила…  ОН знал, что она видела во время обморока. Он сам сказал ей «хватит вспоминать»… Какой-то кошмар. Все для Вероники окончательно запуталось в темный клубок, который она не могла распутать. Или просто была неспособна. Девушка отчаянно нуждалась в отдыхе. Об этом просило все – и воспаленный информацией мозг, и тело, и вообще у нее было чувство, что она уже еле дышит…
Убравшись, она вылила воду в сортир( где он находился, ей снова на расстоянии сказал ОН, вызвав очередную мысль о своем страхе и усталости), помыла в ванной тряпку и вымыла руки. Превозмогая страх, она вошла в кухню. На столе, покрытом клеенчатой скатертью, стояли две тарелки, две кружки и лекарство. В одной из кружек была вода.
ОН стоял спиной к ней и выключал газ на плите. Вероника посмотрела в окно, где было темно. Решившись, она произнесла:
- Сколько времени?
- Одиннадцать. – Последовал ответ. – Выпей лекарство, а то точно заболеешь. Ты долго лежала прямо в луже и замерзла, пока я не пришел. Раствори одну таблетку в воде, которая в кружке.
Вероника сделала все так, как ОН велел. ОН развернулся к ней, что вызвало у нее чувство отвращения, взял тарелку, налил туда суп и поставил обратно. Вероника в нерешительности стояла около стола и смотрела не тарелку так, как будто там была налита отрава.
- Садись и ешь, - настоятельно потребовал ОН, беря вторую тарелку. – Не отравлю.
Девушка села. Вскоре он сел напротив. Вероника уставилась в тарелку, не решаясь попробовать суп. ОН заметил это, и с раздражением промолвил:
- Не ешь, если хочешь. Помрешь быстрее.
Вероника не нашлась, что ответить, и решилась запихнуть  в себя суп. Он оказался очень вкусным. Вскоре она уже спокойно и с аппетитом ела, совершенно забив на все. Ее организм отчаянно нуждался в пище. Когда Вероника и ОН поели, ОН не спешил мыть посуду. Отнеся ее в раковину, он уселся напротив Вероники и внимательно посмотрел на нее. Сытая, она немного расслабилась. Но этого он, похоже, и ждал.
- Как твое имя?
Вероника захотела соврать, но не смогла. Она чувствовала, что это ничего не изменит.
- Вероника Селивестрова.
- Я думаю, что ты уже догадалась, что я проявил доброту не просто так. Мое имя ты пока не узнаешь. К тому же у меня к тебе есть предложение. Что ты выберешь, дело твое. Но ты на грани, Вероника. Поэтому ты меня должна выслушать…
- Я… Что? Как… Почему я на грани? – Вероника не понимала, о чем он говорит.
- Брось… Не я лежал сегодня в обмороке в луже грязи, вспоминая предательство. И не я до этого думал о Тьме. Не я такой ранимый и поддающийся обстоятельствам. Если ты не веришь мне, можешь идти. Это твой выбор.
Вероника снова ощутила стыд. Она не знала, не понимала логики происходящего и ничего не могла с этим поделать. Но внутренний голос заставлял ее напрягать ум, потому что она чувствовала – ОН не лжет. ОН знает то, чего ей никогда не узнать. И ОН попросит что-то, что, возможно, ей поможет. Хотя Вероника не знала, от чего, а могла только догадываться, что это связано с ее внутренней борьбой с соблазнителем, который прочно обосновался в ее сознании с тех пор, как она была предана Русланом. Этот соблазнитель пытал ее, требовал ему отдаться, чтобы он полностью овладел ею…. Соблазнитель Тьмы, явившийся ей с болью. Тот, кто не давал ей покоя, и с кем она боролась. Он – ее часть, ее темная половина, которая сегодня ощутила свою силу, которая снова заставила ее перенестись в тот момент, когда девушка пережила предательство… Вероника действительно отчаянно нуждалась в помощи, и тот, кто сидел сейчас напротив, возможно, хотел именно этого.
- Твоя логика правильна, - сказал ОН, прищурив один глаз, что выглядело, мягко говоря, устрашающе. – Ты прекрасно поняла, о чем я. Но суть… Сейчас ты услышишь то, противится чему тебе одной бесполезно. Я могу помочь себе, и тебе. Я расскажу тебе то, что ты не сможешь обернуть против меня. И, я думаю, скорее всего, не захочешь. Запомни, ты очень слабая, но ты можешь приобрести через меня огромную силу.
Вероника смутно, но все-таки понимала, о чем он говорит.
- Я буду стараться говорить очень ясно и понятно. И начну с себя, потому что я хочу, чтобы ты посмотрела на себя с моей стороны. Это не изменит ситуацию очень сильно. Просто ты узнаешь чужой взгляд. И ты поймешь, что я хочу тебе предложить.
Вероника решила, наконец, не отводить взгляда в сторону и посмотрела ЕМУ в глаза. Один глаз…. Этого было достаточно, чтобы увидеть в нем множество эмоций - сильную скорбь, усталость, жалость, доброту, спокойствие. И еще много того, что неподвластно было выразить одним словом… Вероника увидела удивительно причудливое смешение эмоций, что-то неземное, но очень близкое ей, и перестала чувствовать такое сильное отвращение. Она почувствовала сильнейшую жалость к этому человеку. Если он вообще человек. Вероника очень ЕГО боялась, но уже не так сильно. ОН не хотел причинить ей зло. Она это почувствовала. Вероника вдруг пригляделась и увидела, как цвет ЕГО целого  глаза напоминает цвет ее глаз – такой же непонятный, не то синий, не то зеленый… Только вот у нее был не то карий, не то зеленый. А в щелке на месте его другого глаза была белизна… 
- Знаешь, кто я? – начал ОН этим вопросом, словно издеваясь над Вероникой, которая с этим вопросом вновь почувствовала страх перед неизвестностью.
- Нет.
- Я могу ослабить твой страх и неуверенность тем, что я сам этого не знаю. Точнее, я знаю, кем я был когда-то. Эта сущность живет во мне, по сей день, и поэтому я знаю, что так оно и было. Это человеческая сущность. Сущность чувств, сущность простоты… Если бы все люди ценили то, что им дано от природы. Да, они вечно недовольны, и порой просто не могут разглядеть красоту мира, пусть даже она бывает жестока. Мир удивительно красив, но очень жесток. Он не терпит долго, и обязательно наказывает провинившегося, даже если он этого не видит. Но виновные везде. На нас первородный грех, вот почему мир кажется слишком жестоким. Да, но эта жестокость обусловлена… Но посмотри, как же красива она: такая логичная, такая неутомимая, такая всепроникающая. Ты знаешь это на себе. Я знаю тоже. Ты спросишь, в чем причина. Я уже объяснил. Но мы – истинные жертвы ее жестокости, потому что нам выпала не просто жестокость. Нам выпала ИНДИВИДУАЛЬНАЯ жестокость. Ты спросишь, что ты такого сделала. И я объясню это на примере себя.
Про мою жизнь человека я помню очень мало, но достаточно. Я был жизнерадостным искателем приключений, смотревшим на окружающее его поверхностно, просто, но слишком просто. Увы, эта ошибка многих. Кстати, и тебя тоже – такой ты была до предательства. Я был поверхностен и горд собой. Гордость – самый ужасный грех, она родительница всего остального, она – фундамент пороков… Поэтому медные трубы всегда в конце. Я добился многого в жизни. У меня был дом, карьера, у меня был решительный, смелый, радостный характер, у меня была привлекательная внешность. И я любил… Прекрасную девушку, ангела во плоти - мою невесту. Сначала я был просто доволен, но потом это ощущение плавно переросло в гордость. Я забыл, что я игрушка в руках жизни, как и все мы, что я не сам всего добился, что мне ДАРОВАЛИ это все. Я, наверное, прошел очень много испытаний, преодолел огонь и воду. За это я был вознагражден. Но я не прошел медные трубы… Главное, я этого не заметил. Лишь потом я стал видеть обиженные или глубоко оскорбленные глаза близких мне людей, когда я говорил о том, как же мне хорошо, какой я молодец, а они – нет… И многое другое. Я стал жадным, ленивым, требовал излишнего внимания к себе… Этот список огромен. И самое-самое, на что я закрывал глаза - тяжелые вздохи моей невесты, которая изо всех сил старалась скрыть свою обиду и тешила надежду, что я смогу измениться и снова стать тем, кого она полюбила…
Вероника сидела, затаив дыхание. Как же ОН был прав! Ей было очень больно слушать этот рассказ, она очень сильно прониклась к нему доверием. И она вспомнила кое-что, чего раньше не замечала… Встречаясь с Русланом, она тоже хвасталась. И всегда мысленно превозносила себя перед другими.
- Я абсолютно все потерял. За один день. Мне было тогда двадцать два года. Этот день был днем моей свадьбы. Весь день мне было не по себе. Я был сам не свой. Но мы благополучно расписались, сели в свадебную машину… Я успокоился, чувство волнения отпустило меня. Но не до конца. Дальше я помню удар. Чьи-то крики… Темнота… Я попал с ней в автокатастрофу. Потом я очнулся и заметил, что обезображен. Для меня это был шок, потому что я был действительно красив… Но это было только начало. Мой ангел чудом выжил и остался  невредим, но вскоре бросил меня со словами, что я стал другим внутренне, что я уже не такой, как прежде, а теперь я еще и превратился в уродство… С тех пор я ее никогда не видел. Все люди, мои близкие, отдалились от меня. За мной, бедным калекой, ухаживали родители, единственные люди, действительно истинно пожалевшие меня. Но вскоре они умерли. Мой дом отобрали и выселили в однокомнатную квартиру, потому что одинокого инвалида некому защитить, а один я был бессилен. Все это и было расплатой за то, что я загордился когда-то.
Затем последовало мое существование… Постепенно я привык к своему уродству. Это было бессмысленное существование, я не видел цели и смысла, я не знал, зачем меня оставили в живых. Я стал много размышлять, я копался в себе, чтобы найти ответ на вопрос «почему». Я не заметил, как стал философом. Но все зашло гораздо дальше. Я стал видеть какие-то картины из жизни, которые не относились к моей, я слышал разговоры людей, людей, которые были мне не знакомы… Я стал читать мысли окружающих, ощущать их эмоции. Я уже не был человеком. Я стал кем-то другим. Но кем, я по сей день не знаю…. Я стал верить в Бога. Я считаю, что он – и есть высшая сила, которая может так жестоко покарать виноватого. Я знал, что я был покаран за гордость. И , помимо всего, не может быть мир таким красивым просто так… Я стал ходить в церковь, молиться о прощении и умолял избавить меня от проклятия ощущать других незнакомых людей, видеть их  жизни, читать их мысли. Многие скажут, что мечтали бы об этом, и что это дар. Но для меня это проклятие. По крайней мере, я думал, что это только проклятие, пока не встретил тебя. И тут мы подходим к логическому завершению. Однажды я услышал в голове голос, который относился именно ко мне, и не был простым, обыкновенным голосом человека, подобные которому голоса я регулярно слышал. Он говорил, что я буду прощен, но я должен сделать настоящее, истинное добро. Я должен спасти еще одного страдающего человека, который очень слаб, и раним, и движется к Тьме, сам не хотя этого, почти соблазненный ею. Голос говорил, что через меня этот человек приобретет огромную силу, которой может обладать, и будет спасен. Голос сказал, что я должен стать учителем этого человека. Он сказал, что я сразу почувствую, когда увижу его. Я понял, что это мой шанс быть прощенным – сделать добро, помочь тому, о ком говорил голос. Но… Он добавил одну вещь. Все будет не так просто, как кажется. Я и мой ученик – мы встретим роковое испытание, и, если пройдем его, будем прощены и спасены… Я не знаю, что это. Но я знаю, что я встретил своего ученика. Вероника, ты уже знаешь, кто это. И ты уже поняла, что я хочу тебе предложить.
Последовало мучительное молчание. ЕГО слова поразили сознание Вероники. Она сидела и размышляла обо всем, что ОН сказал. Девушка поняла, что ОН хотел ей предложить. Стать его ученицей. Но что это значит?
- Ты сама поймешь. Но ты – это и есть тот человек на грани, которому нужна помощь. Подумай, кто тебе еще сможет помочь, кроме меня? Ведь я чувствую, что ты поражена моими словами. Ты чрезвычайно поражена. Подумай, кто еще будет чувствовать все твои эмоции? Ты меня пожалела. Поэтому включи свое милосердие, которого в тебе очень много, но которому не дает проявиться страх. Выбирай. Ты уже все поняла, что тебе нужно. Выбирай сейчас, станешь ли ты моей ученицей. Или же останешься одна наедине со своей слабостью и мыслями о Тьме - со своим соблазнителем…
Вероника уставилась на стену напротив НЕГО. Внутренний логический голос говорил, что так просто ЕМУ нельзя доверять. Но ОН был совершенно прав насчет нее, и неспроста излил ей свою душу… В голову ей пришла мысль, что хуже уже вряд ли будет. Она и заставила Веронику тихо и медленно произнести:
- Я согласна стать твоей ученицей.
…Вероника выходила из дома Учителя, и в голове звучал этот голос: « Гордость – фундамент всех пороков…». Ее не покидала мысль о том, что предательство Руслана – результат его гордости за себя, ведь он считает себя пупом земли, он думает, что любая бросится ему на шею, стоит ему только поманить пальцем. Руслан этим пользуется. Как Вероника не видела в Руслане эти черты? Она была ослеплена его ложной любовью, которую девушка действительно считала настоящей. Вероника сама проявляла признаки гордости. Может, этот факт тоже сыграл свою роль…
« Завтра ты придешь ко мне на учебу. Запомни, ты должна выполнять все мои просьбы. Не возражай мне. Моя учеба может в некоторых случаях показаться тебе опасной, но ты должна пройти через такое, прежде всего ради себя. Ты согласилась. Это значит, что отныне я – твой Учитель», - говорил ОН, проводя Веронику из квартиры. У нее теперь было такое чувство, словно она только что подписала договор. Она была теперь в руках Учителя. Вероника ему доверяла, но лишь половиной души. Она слушала его историю, и ей стало его действительно жалко, она была способна его понять, перестала  так сильно бояться. В нем ведь была основа – человек, со своими переживаниями, эмоциями. Он все-таки еще остался человеком… Вероника почувствовала в нем что-то родное себе. Учитель ведь тоже страдал, и тоже стремился к добру, несмотря ни на что. Все-таки это было так.
Но каким образом он будет ее обучать? Что это будет вообще за учеба? Вероника внутренне боялась этого, и даже не хотела предполагать. Страх еще остался, и его было довольно много. Но Вероника интуитивно ощущала, что с завтрашнего дня она попадет в водоворот трудностей, ей отныне придется сильно стараться, что закончится ее обыкновенная жизнь, до этого наполненная мутным туманом…
Как же ей сейчас хотелось отдохнуть, как следует выспаться… Благо, что завтра был выходной. Но Веронике казалось, что завтра не выходной, а будний день. Казалось, что с момента выхода из дома за туфлями прошла неделя, а не день. Все началось с этих несчастных туфель, которые Вероника несла сейчас в своей сумке, как обычно, перекинув ее через плечо. Точнее говоря, с мамы. Кстати, сейчас мать явно не спала, а сидела и ждала Веронику. Девушка даже не взяла сотового с собой…
Так странно все-таки спокойно идти по ночной улице в одиночку с задумчивым видом. Странно идти и не боятся гопоты, кишащей  на улицах города Вероники. Странно идти вперед и думать о своем, не ощущая страха перед гопотой. Сумка привычно болтается сзади, слышен звук  спокойных шагов девушки, которая, как ни в чем не бывало, достает из кармана сигарету и спокойно закуривает. Ночь всегда завораживала Веронику своей таинственностью и спокойствием. Небо похоже на черный абажур, прикрывающий солнце, как дневную лампу, для того, чтобы весь мир ощутил спокойствие… Вот такая она, поэтичная ночь. Только человек, не видя этого, портит эту поэтичную красоту – ночь на улице теперь ассоциируется со страхом… Вероника последний раз медленно затянулась, смотря на ночное небо. Почему многие не видят это спокойствие и мягкость ночи? Вероника задумчиво оглядывала фонари, тусклый свет от которых освещал мокрый сырой асфальт, и, ощущая запах сырости, внезапно ощутила себя бодрее, но ее страх, который с момента выхода из дома Учителя поубавился, снова дал о себе напомнить. Ее мысли были похожи на винегрет, изрядно заправленный Страхом и Болью. Как-то она очень странно мыслит… Интересно, зачем ей сейчас вообще думать об этом? Вероника очень устала думать, ей хотелось, чтобы все произошедшее сегодня оказалось дурным сном. Почему она? Почему именно Веронике предстояло попасть к этому странному типу, которого теперь ее сознание само по себе называет Учителем? Чему вообще ОН собирается ее учить? Все-таки это бред, реально бред.  Но все ЕГО слова… «Какие слова, Вероника? Какие слова?» - настойчиво звенел в голове голос с железными тонами. « Да это просто какой-то психопат, который заговорил тебе зубы, ты завтра к нему придешь, и он тебя прихлопнет, как муху, или… Не знаю. Очнись, придурок… Тебя загипнотизировали, а ты, как овца, повелась. Хочешь избавления? Просто забей. Не иди никуда, представь, что сегодняшнего дня просто не было…»
А ведь действительно. Ей не стоит быть чересчур наивной. Она уже много раз попадала в цепкие и одурманивающие сознание лапы этой черты… Или это не наивность. Может, стоит прийти? Ведь… Веронике пришло в голову туповатое решение прийти не просто так, а с ножом. Что может сделать нож? Вероника запуталась… Она и так запуталась и запутывалась все больше…
Вероника не заметила, как подошла к своему дому и уже в двух шагах от себя видела железную дверь и домофон… Стоп. Почему у них стоит другой домофон? Мало того, что этот, стоявший теперь был другой фирмы, он еще и выглядел старым… Весь в мутных разводах, цифры на кнопках были кое-где протерты, и только логически можно было понять, какая цифра написана на кнопке… Предположим, его почему-то этот домофон поставили сегодня. Но зачем ставить старье? Вероника попыталась позвониться в него, но услышала только шипение. Ругнувшись, она достала ключи и начала вертеть их в руках. Ее немного мутило, но, несмотря на это,  Вероника пыталась сообразить, что же ей делать, но мозг не мог выдать ничего осмысленного. Вероника в отчаянии уставилась на стену рядом с домофоном. Она перевела взгляд на него. Вероника от нечего делать побарабанила краешками пальцев по устройству, потом приложила ключ… И дверь, к удивлению девушки, открылась. Так тупо и просто, без всяких усилий. Только странно…
Девушка осторожно вошла на лестницу и, озираясь по сторонам, тихо подошла к лифту. Как-то не так выглядела и сама парадная. В ней было очень холодно, несмотря на то, что всегда, даже зимой, в ней был душно. К тому же свет на первом этаже горел, а далее Вероника увидела темноту. Какую-то очень затягивающую и густую… Ее сердце начало биться сильнее. Она подошла поближе к лифту, но вдруг услышала сзади себя шаги. Девушку бросило в жар…
- Милая, не бойся, - раздался голос соседки Полины Ивановны. Вероника резко обернулась. Старушка стояла в темноте на лестнице, и поэтому свет нечетко освещал только ее ноги. – Ничего не бойся, опять эти хулиганы все лампы поразбивали. Ну и молодчики нынче пошли… Здоровые лбы, а делать нечего, и занимаются хулиганством...
Вероника узнавшая ее по голосу, выдохнула с облегчением воздух из легких, и вроде как спокойно нажала на кнопку лифта. От сердца немного отлегло.
- Полина Ивановна, ну вы меня и напугали. Да еще и домофон…
Вероника хотела продолжить, но соседка перебила ее сладким вкрадчивым голоском:
- Милая, а ты куда собралась-то? По лестнице надо идти, по лесенке по нашей-то… Хорошая лесенка такая, приятная. Так легенько на ней, так миленько. Нельзя тебе ехать. Пойдем-ка по ней…
Эти слова заставили девушку отвлечься от лифта и обернуться. Старушка медленно спускалась по лестнице, и теперь свет полностью показал ее… Вероника, увидев ее, пошатнулась и прислонилась к дверям лифта, потеряв дар речи; тело парализовало… Окровавленные руки старухи тянулись по направлению к Веронике, уши были вырезаны, лицо было более морщинистым и все было покрыто язвами, вместо глаз были оранжевые щелки… Вероника в ужасе еще сильнее прижалась к дверям лифта, ехавшего на первый этаж уже ненормально долго, и мелко задрожала. Старушка внезапно потянулась к волосам… Вероника в ужасе закричала, когда увидела, что старуха стянула с себя волосы вместе с кожей, и протянула ей со словами:
-   Ты можешь сдаться. Тогда мы тебя превознесем. Прими этот дар, и ты сделаешь шаг к новой жизни…
Вероника неистово замотала головой и задрожала сильнее. Сердце колотилось с бешеной скоростью, в глазах помутилось… А старушка уже стояла рядом и протягивала свои волосы, на которых висела кожа…
Двери наконец приехавшего лифта открылись, и Вероника заскочила в кабинку и нажала на кнопку этажа. Старуха попробовала помешать ей, но, к счастью Вероники, не успела – ей помешали двери, вовремя закрывшиеся с грохотом. Девушка прижималась к исписанной стенке и услышала внизу неистово сильный стук в дверь, как будто туда стучал какой-нибудь сильный мужчина, а не хилая пенсионерка… Если этот ужас можно еще было так назвать. От этого стука девушке становилось еще страшнее.
Лифт приехал на ее пятый этаж, девушка вылетела из него и начала в темноте открывать дверь… Внизу, на лестнице, слышались шаги… Вероника трясущимися руками начала поворачивать ключ… Наконец, дверь открылась. Девушка быстро закрыла ее, услышав, что шаги раздавались очень близко… Вероника прижалась к стенке коридора и сползла вниз, тяжело дыша. Сумка валялась рядом. Вероникину грудь наполнял леденящий ужас, который был тяжелым, который был пустым, и даже его наличие уже нагоняло на девушку нешуточный страх. То, что она увидела, было настолько… Тут даже словами не описать, как это было кошмарно. А еще сочетание с пережитым… Как она вообще еще умеет хоть что-то думать. С конкретным опозданием ей пришла мысль в голову... О том, что… Вдруг метаморфоза произошла и с ее квартирой? Глупая, глупая, зачем она вообще сегодня пошла за туфлями. Надо было просто возразить матери. Тогда не было бы ни Руслана, ни ЕГО, ни этого ужасного изменения подъезда… А, может, и было бы… Что сейчас гадать? Абсолютно бесполезно. Эта мысль чуть не заставила девушку плакать. Дрожа, она сидела на полу, не осмеливаясь даже подняться… Вдруг над ней навис чей-то силуэт. Что это? Кто это? Она закрыла глаза и хотела уже поддаться чувству слабости… Но вспыхнул свет, и Вероника увидела мать. Так просто и обыкновенно. Самую простую и ожидаемую ей сегодня картину. Мать в бешенстве смотрела на нее, но Вероника была счастлива видеть это сварливое, но родное лицо. Мать очень тихо сказала:
- Где шлялась?
Вероника в ответ счастливо взглянула ей в глаза и бросилась на шею… И ей было наплевать на то, что она себя очень странно ведет. Мать, стиснутая в объятиях, сразу смягчилась:
- Да хватит, дочка, тихо…
Вероника с облегчением вздохнула, но ее еще била дрожь, поэтому выдох получился нервный и прерывистый. С квартирой и с матерью вроде все было нормально, хотя полной уверенности не было, но вместо жуткого чувства ненормальности, которое девушка ощутила, войдя в подъезд, Вероника ощутила обыденность, но сейчас эта обыденность была слаще меда. Здесь, в своей квартире, было спокойней, в воздухе не витало той жуткости, которая витала внизу парадной. Сейчас интуиция говорила Веронике, что можно не волноваться… Хотя, по логике вещей, с квартирой могло случиться тоже, что и парадной.
- Я… – начала говорить девушка, - я была у старой знакомой, Катьки… Забыла позвонить тебе, а свой мобильный не взяла... А проводить было некому. На меня напали…
Мать взволнованно выслушала это, и на последних словах, произнесенных Вероникой, ахнула. В ее глазах отразился испуг. Она, вздохнув, проговорила:
- Ну ладно, только вот поздно так не возвращайся. И вообще, туфли донесла?
- Да, кажется…
- Молодец. Бедная моя… Иди спать. Отоспись. Совсем у нас стало опасно, - говорила мама, поцеловав девушку в лоб.
Она пожелала Веронике спокойной ночи, и та, уже сделав шаг прямо по коридору, пол которого был покрыт мягким, синим ковриком, к дальней двери справа, решила заглянуть за дверь. Превозмогая страх, она подошла к двери и выглянула в глазок… К ее полному изумлению, там было очень светло. Лампы горели как ни в чем не бывало. Вероника увидела и соседку Полину Ивановну… Та была в полном порядке и поднималась по лестнице с пустым мусорным ведром в руках.
- Чего за дверь смотришь?
- Да я просто… Там свет не горел, или мне показалось…
Вероника в полубреду поплелась в свою комнату, и рухнула бревном на постель, не раздеваясь… Зато теперь она понимала, что не сможет не пойти к Учителю. Все та же интуиция говорила ей, что медлить нельзя.
Пока Вероника засыпала, под окнами стояла мужская фигура. Из-под капюшона плаща были видны длинные кудрявые черные волосы. Тот, кому они принадлежали, смотрел на окно Вероники и довольным голосом произнес:
- Страх и сомнения… Идеально для исполнения моей цели. Посмотрим, надолго ли тебя хватит, моя прекрасная…

3

3 глава
- Ты можешь сдаться. Тогда мы тебя превознесем. Подумай, что ты теряешь. Если ты решишься принять нас, не будет больше ни тревоги. Ни слабости. Не будет беспокойства.
Руки Вероники плотно обхватили холодную металлическую решетку. Ее окружал кромешный мрак, но девушка могла разглядеть, что она стоит в тюремной камере, из потрескавшихся стен и потолка которой сочилась вода, медленно затапливая камеру и коридор перед ней. В воздухе сильно чувствовалась сырость и запах плесени. Ноги Вероники чувствовали себя очень неуютно, будучи по колени в воде. Что самое интересное, девушка не помнила, как она оказалась здесь.
- Кто вы? Что вы от меня хотите? – отвечала Вероника этому незнакомому мужскому голосу, выговаривающему каждое слово четко, но плавно. В его тоне звучало некое превосходство. Все это место будто было пропитано неким темным превосходством, имеющим  запах опасности. И девушка знала: сколько бы она не нагоняла на себя маску уверенности, хозяин голоса чувствует ее растерянность и страх.
- Мы хотим, чтобы ты поняла. Мы хотим принять тебя. У тебя есть выбор… Или короткий путь, который ты завершишь сейчас, или длинный путь, который ты завершишь потом. В любом случае ты все равно рано или поздно лицом к лицу окажешься с нами.
- Что… Я не понимаю… Я… Выпустите меня отсюда! – в отчаянии закричала Вероника в темноту, с силой сжав в ладонях холодный металл.
- Как жаль, что ты не смогла понять. Ты хочешь, чтобы тебя выпустили? Ты получишь свободу. Это твой выбор.
В этих словах звучала усмешка. После их произнесения по всему телу девушки расплылось очень странное чувство. Как будто впереди, откуда звучал незнакомый голос, все сгустилось. Секундой позже Вероника почувствовала, что воздух вокруг нее как будто стал плотнее. Ее ладони сами собой отпустили решетку камеры, а ноги сделали шаг назад…
Резко из коридора, где должен был по логике вещей находиться обладатель голоса, послышался вибрирующий утробный звук, сопровождающийся шипением на заднем плане. Вероника сделала несколько шагов назад. Ее уши уловили то, что вода из стен стала течь с утроенной скоростью. Вероникино сознание диктовало страх и обреченность. Неужели ей суждено погибнуть в темной заброшенной камере?  Нет, то, что с ней хотят сделать, ужаснее просто смерти... Внезапно глаза девушки ослепила красная вспышка, и девушка рефлекторно сделала несколько шагов назад, закрыв лицо руками. Но тут же невидимая сила заставила отнять руки от лица, а в голове прозвучал шепот, явно принадлежащий тому, кто сейчас разговаривал с девушкой: «Ты не смеешь закрываться от этого…» Глаза Вероники расширились от ужаса, когда она увидела, что из стен и потолка сочится красная жидкость и девушка стоит уже по пояс в ней. Вероника не сомневалась, что это кровь, потому воздух резко наполнился ее запахом, смешавшимся с сыростью так, что делался еще сильнее. Стены и потолок помещения тоже приняли красный оттенок. Невидимая сила заставила посмотреть Веронику впереди себя… Там она увидела очень длинный коридор, ведущий в густую тьму… Эта тьма словно засасывала девушку в себя, заставив мысленно приблизиться к ней вплотную. Внезапно впереди, в темноте, блеснули и очертились острые длинные зубы, и глаза болотного цвета пугающей формы… Взгляд их пронзил Веронику так, как будто ее душу проткнули острым лезвием невидимого ножа до самой глубины. И теперь этот нож был внутри ее, распространяя вокруг себя холод и ужас и заставляя девушку выплеснуть наружу крик, который оказался дополнением зазвучавшей одновременно с ним сирены. Этот взгляд заставил Веронику еще сильнее притянуться к шелковой темноте, скрывающей в себе невидимую превосходящую силу. Больше не было ни решетки, ни камеры, ни коридора. Остались только обнаженная душа Вероники и то, чему она не могла воспротивиться… Сила, причиняющая боль и одновременно настолько манящая…  Вот девушка уже вплотную рядом с ней…
Внезапно сила отшвырнула Веронику назад, и девушка почувствовала, что ее словно вернули в тело… Она смогла увидеть камеру, почувствовать сырость… Удар обо что-то твердое и мокрое. Это, наверное, задняя стена камеры…  Вокруг начало темнеть, помещение снова приобретало прежний вид. Сирена, до этого звучащая как будто внутри Вероники, стихла.. Только кровь, текущая из стен, никуда не делась. Девушка сползла вниз и окунулась с головой именно в эту жидкость, а не в воду. Больше Вероника ничего не почувствовала…
Она лежала на чем-то мягком.  Какое счастье, это был всего лишь обыкновенный кошмар. Хотя трудно назвать такой кошмар обыкновенным… И не удивительно, после перенесенного девушкой вчера, вряд ли ей бы приснились прекрасные сны с белыми облаками. Все-таки так хорошо понимать, что это был только сон.
Вероника открыла глаза, и поняла, что ее последние мысли не имеют почвы под собой… С ужасом вскочив, она оглядывалась вокруг себя, совершенно не понимая логику происходящего. С ужасом девушка разглядывала влажную траву, на которой спала несколько минут назад. С ужасом она смотрела на силуэты высохших деревьев… Что за черт? Полный бред. Она ведь легла спать дома, а проснулась здесь…. Девушка пыталась понять и найти хоть какое-нибудь объяснение, но не могла. Как объяснить то, что она заснула дома, а проснулась, лежа на мокрой от влаги траве, окруженная густым белым туманом, через которые проглядывали очертания деревьев? В этом совершенно странном месте. Вероника стояла на месте, пытаясь принять самое трезвое решение, которое вообще можно было принять. Этот туман… Он был настолько густой, что буквально за три шага от себя Вероника ничего толком не могла разглядеть. Он как будто все знал и смеялся ей в лицо, окутывая правду своей пеленой. От него веяло необъяснимой тревогой, как и от всего этого места вместе взятого. Но и одновременно по телу расплывалась какая-то теплота. Как будто Вероника уже была здесь… Стоп… Что за… «Наверное, я схожу с ума» - подумала она.
Учитель… Наверное, это и есть учеба. Только что ей делать? В чем суть? ОН говорил, что это будет опасно. Если это правда, то он оказался совершенно прав…
Вероника продолжала стоять на месте, вдыхая запах сырости. Странно, что она не ощущала ни холода, хотя погода выглядела не самой теплой, ни голода, ведь вчера девушка почти ничего не ела, кроме супа Учителя и небольшого перекуса до злосчастных событий. Придя домой, девушка сразу же отправилась спать, не раздеваясь. Так и есть, на Веронике сейчас был ее любимый простой джемпер оранжевого цвета, старые потертые  джинсы и кроссовки… Она запустила руку в волосы, что было ее привычным жестом. Они были немного мокрые оттого, что девушка лежала на траве, но в целом они были отросшим в небольшие, под парня, небрежные крупные локоны ежиком, какими и были раньше…
Решив, что стоять на месте – не выход, девушка двинулась в первую попавшуюся сторону. Все-таки нужно понять, что же происходит, и просто стоя на месте, этого не сделаешь… К тому же интуиция говорила, что стоять на одном месте небезопасно. Верить в прекрасное стечение обстоятельств не стоит, и Вероника это знала. Она старалась поддерживать эту мысль в голове, чтобы не поддаться засевшему в ней отчаянию и желанию остаться на месте. А, может, это очередной сон? Сон во сне…
Немного пройдясь в неизвестном направлении, Вероника поняла, находится в парке. Она вышла из травы, и теперь шла по дорожке, оглядываясь по сторонам. Здесь все было абсолютно пустынно и заброшенно. Никого вокруг не было. Только туман по-прежнему оставался неизменным спутником Вероники. У девушки в голове промелькнула мысль, что если бы художник рисовал картину этого странного места, он бы подбирал только серые тона или вообще нарисовал черно-белую картину. Высохшие деревья не колыхал ветер, стояла полная тишина. Создавалось  такое впечатление, что она ходила по одному большому своеобразному кладбищу. И девушка понимала каким-то шестым чувством, понимала, что даже если бы с ней ничего не произошло, эта тишина была подобна затишью перед грозой. В воздухе витала очень напряженная атмосфера. Но, с другой стороны, Вероника ощущала в этом заброшенном месте нечто родное. Такое же заброшенное, некогда красивое место… Как она сама…
Вероника, погруженная в эти мысли, шла по дорожке парка, и не заметила, как дорожка изменила направление, ведя девушку по дуге. Деревья справа стали заметно редеть, и вскоре сменились решеткой, ограждавшей парк от берега тихого озера, покрытого туманом. Вероника подошла к ней, и, облокотившись, направила взгляд на скрытую белой пеленой спокойную воду. Похоже, в этом парке всегда было много посетителей – несмотря на то, что сейчас местная красота с трудом просматривалась, это все-таки было очевидно. Сощурив глаза, Вероника вглядывалась вдаль, пытаясь разглядеть соседний берег или что-нибудь просто возможно полезное для себя, но все, что она смогла увидеть, это старую ржавую табличку под названием «Toluca Lake». Это все слишком похоже на сон, и так странно... Надпись на английском языке… Озеро Толука. Несмотря на очередную порцию непонятности, Вероника не стала погружаться в тревожные мысли и решила немного расслабиться. От этого места особенно веяло уютом и спокойствием, как будто здесь произошло что-то хорошее, и она позволила себе постоять еще немного, любуясь озером. Но расслабиться не удалось. Ей в голову приходили воспоминания, связанные с Русланом. Он, похоже, теперь преследует ее везде… Девушка вспоминала, что когда-то давно они вместе, обнявшись, стояли на берегу очень похожего на это озера. Это была незабываемая по своей красоте поездка, которую им организовали родители Руслана. А она и не подозревала тогда, что все в итоге закончится так плохо, что она обнималась, целовалась и радовалась со своей иллюзией, а не с настоящим Русланом. Вероника вдруг вспомнила, как он смеялся, глядя на то озеро. Мол, оно смахивало на то, что было в одной из его компьютерных игр. Вероника не помнила названия этой игры… Кажется, что-то про Хилл… Но она помнила, что просила его не играть в эту игру при ней, потому что Вероника очень ее испугалась, увидев всего лишь один момент. Только подробностей этого момента она уже не помнила. И к счастью, пугаться лишний раз ей не хотелось. Получается, и это озеро, Толука, похоже на то озеро из игры? У Вероники промелькнула мысль, что она находится в этой игре… Сумасшествие какое-то. Это все какой-то бред.
Не желая больше оставаться в этом месте, Вероника повернулась к решетке спиной и отошла от нее, продолжив свой путь по дорожке. Внезапно она почувствовала небольшое дуновение ветерка, всколыхнувшего черные безжизненные ветви деревьев и неподвижный туман. Не придав этому большого внимания, Вероника шла не останавливаясь, чтобы поскорее отойти от озера – отогнать воспоминания… Ей хотелось заплакать, но она бы ни за что не позволила бы себе это сейчас. Иначе бы она больше не смогла сделать ни шага. Ни одного. Вероника шла и медленно дышала, стараясь как можно скорее успокоиться и унять в себе смешение отчаяния, боли, непонимания и гнева…
В кустах что-то блеснуло. Девушка направилась туда. Возможно, там могло оказаться что-то полезное… Она не прогадала –  в траве под ветвями одного из кустов лежал перочинный нож среднего размера. Сев на корточки, Вероника взяла одной рукой рукоять, а другой дотронулась до лезвия и мгновенно отдернула руку – нож оказался отлично заточенным. Какое счастье, что он оказался здесь. То, в чем девушка в данный момент сильно нуждалась, было оружие, пусть даже нож. Внимательно осмотрев находку, она обнаружила небольшую надпись на рукоятке: «Life is a little way in  Destiny, but it’s not the End.» Так как девушка не очень хорошо знала английский, она не смогла понять смысла… Ей почему-то стало стыдно за себя, ведь когда-то она стремилась учить языки и любила этот предмет в школе. Но потом она все забросила… Даже свой любимый некогда английский. Интересно, что она будет делать, если плохо понимает английские надписи… В учебе у нее теперь мало что получалось. Единственный предмет, который всегда неизменно давался Веронике, была литература. В ней она всегда видела смысл и необходимость, и она ей даже очень помогала. Девушка никогда не понимала тех людей, которые считали этот предмет второстепенным и неинтересным.
Бросив последний взгляд на находку, она поднялась, крепко зажав рукоятку ножа в левой руке – Вероника была левшой – вышла на дорогу и двинулась дальше. Ландшафт не менялся – все та же унылая картина заброшенного парка. Вероника тупо шла вперед, размышляя, куда же приведет ее эта дорога. По крайней мере сейчас у нее с собой нож, хоть и перочинный… От этих мыслей она почувствовала себя уверенней и ускорила шаг. Странно, так же, как и ей не хотелось ни пить, ни есть, она не ощущала холода, несмотря на то, что одета была не по погоде, так же она ни капельки не хотела курить. Даже напряжение внутри нее не ускоряло желание. Курение…Интересно, даже если Вероника все-таки захочет покурить, где она достанет сигарету? Предположим, здесь все-таки есть люди, но как она сможет вообще что-нибудь объяснить, не только то, что хочет стрельнуть сигарету, а вообще попросить о помощи, если очень плохо знает английский? Да еще и держа в руках нож, даже если она его спрячет за спину… Все равно факт присутствия ножа у нее будет рано или поздно обнаружен…
От этих мыслей девушку отвлек шорох справа нее. Девушка остановилась, держа нож наготове. Послышались женские громкие всхлипы, прерывающиеся отвратительным скрипучим хихиканьем, и в ту же секунду из кустов показалось очень мерзкое и пугающее существо, которому, по всей видимости, и принадлежали эти звуки. Сердце Вероники словно упало куда-то в пятки, дыхание перехватило, нож чуть не выпал из руки… Изуродованное порезами, местами превращенное в кровавое месиво, с наполовину вываливающимися из живота и болтающимися спереди кишками тело, ноги, мало чем отличающиеся мерзостью от тела, серые щелки вместо глаз, полное отсутствие носа, зловещий оскал огромных длинных многочисленных зубов, причем рот, похоже, все время оскаленный, занимал у существа две трети лица. У существа были, как ни странно, блестящие черные волосы, даже не испачканные в крови и фигура по логике вещей была женской. Вот почему всхлипы были именно женскими… Вероника попятилась от монстра, который рывками двигался в ее направлении. Вдруг существо остановилось, издало утробный звук и стремительно со всей силы прыгнуло на Веронику, раскрыв зубастую пасть, явно с целью вонзить зубы прямо в лицо девушки. Она успела увернуться влево, но зубы задели плечо, больно, до крови, рассадив его. Зажав правой рукой рану, девушка отбежала на несколько шагов от существа, уже готовящегося к новому прыжку. Она успела заметить еще двух таких же монстров, выходящих из кустов сзади первого… Ей захотелось держать в руках автомат и быть обеспеченной нескончаемым запасом пуль для него. Зубастая пасть монстра уже была в нескольких сантиметрах от лица Вероники, когда она выставила ему навстречу нож, и он напоролся на него, упав сверху на Веронику, издавая громкий женский крик. Веронику чуть не вытошнило, когда вся эта мерзость накрыла ее собой, еще пытаясь достичь своей цели, при этом издавая жуткий звук чередования плача и смеха. Девушка быстро освободилась от обузы и, встав на ноги, сделала несколько ударов ножом в место на спине, с обратной стороны которого должно было находиться сердце. Монстр затих. В это время на нее прыгнула еще одна тварь, но на этот раз Вероника успела увернуться. Пока прыгнувшее на нее существо поднималось на ноги, другое уже находилось в прыжке в направлении увернувшейся девушки. Она, пригнувшись, рванула ему навстречу и со всей силы воткнула в монстра нож, так, что оно оттолкнулось обратно, и нож выдернулся сам собой. Подбежав к монстру, девушка добила монстра несколькими ударами ножа в то же место, в какое оно вонзала нож у первой напавшей на нее твари. Воодушевленная этим, Вероника проделала то же действие с последним существом. Наконец-то эта схватка была закончена…
Тяжело дыша, Вероника стояла над убитыми монстрами, очень сильно надеясь, что они больше не поднимутся, и оглядывала их, гадая, что это могло быть… Такие неестественные, мерзкие и страшные, откуда они вообще взялись? Что происходит в этом месте? Что происходит с ней самой? Какова цель ее нахождения здесь? Как вообще она могла оказаться здесь? Вопросов возникало много, но ответов не было. А так хотелось получить хоть малейшую подсказку…
Плечо очень болело, и из раны все еще текла кровь. Джемпер на плече был разорван, да и вообще одежда была вся в пятнах крови и отвратительно пахла после того, как на Веронику упала одна из этих непонятных тварей. А в левой руке девушки был окровавленный нож… Интересно, что теперь о ней подумают, даже если она найдет людей, хотя в последнем девушка теперь очень сильно сомневалась. Ее страхи оправдались – это место действительно оказалось не просто заброшенным и неуютным. Оно оправдало свою необъяснимую тревожную атмосферу. Внутри Вероники расплывалась чувство сильного страха, проникая в каждую клеточку тела и леденя душу, но она старалась держаться.  Как бы ей сейчас хотелось оказаться в своей квартире, с матерью, пусть ворчливой, но очень доброй в душе… Хоть девушка и не любила свою жизнь, но в такой момент ей хотелось быть с теми, кто ее все-таки любит. Хотя кто ее любит? Даже если и любят, они не хотят этого напрямую показывать…
Девушку била мелкая дрожь, шаги были очень неуверенными, пока она следовала своему решению идти по дорожке парка. Туман словно еще больше смеялся над ней. Иногда страх сильнее овладевал сознанием девушки, и ей чудились шорохи, иногда -  разум и понимание того, что бояться неправильно и надо унять разыгравшиеся эмоции ради собственного блага. Но в целом Вероникой владело чувство непонимания, которое находилось глубже страха не в пользу девушки, подпитывая страх. Боль в плече становилась сильнее, тоже внося в это свою лепту…
- Ты никуда от нас не уйдешь, - услышала она шепот из ниоткуда…
Это стало последней каплей. Вероника бежала по дорожке что было мочи, превозмогая боль и желание упасть навзничь и разрыдаться. «Почему я… Пожалуйста… Я умоляю… Пожалуйста… Прошу вас… Пощадите… Помогите» - только и могла думать девушка… Ноги несли ее вперед, а из глаз текли слезы. Они были такими тяжелыми... «Неужели было так сложно сдаться, тогда, еще давно, после измены Руслана?» - снова шептал голос, но на этот раз уже в голове. «Нет. Уйди! Отстань! Прочь!» - отвечала ему девушка…
Через туман Вероника увидела очертания выхода и ворот из парка. Подбежав туда, девушка прижалась к ним телом и тихо плакала. Неизвестно, сколько бы она еще так простояла, если бы ее взгляд не упал на каменный бордюр справа. Там она увидела три предмета: один – маленький и плоский квадратной формы, другой – более объемный и прямоугольной формы, а третий – непонятной формы, плоский и намного больше первых двух предметов. Протерев заплаканные глаза, девушка поняла, что это записка, а рядом лежат аптечка и скомканный пустой рюкзак. Она подошла к бордюру и раскрыла записку, где аккуратным почерком было написано следующее:
« Здравствуй, Вероника. Это Учитель. Я знаю, в чем ты нуждаешься, и понимаю тебя. Этот город, в котором тебе предстоит странствовать в поисках истины, и есть твоя учеба. На самом деле ты знала об этом месте раньше, просто глубоко в себе. Это Сайлент Хилл. Здесь тебе придется нелегко, это место живет по собственным законам, но дороги обратно для тебя нет. Не спрашивай меня, как ты попала сюда – просто так надо. Я оставил тебе аптечку, рюкзак, и карту - они тебе понадобятся. Я сделаю тебе подсказку – иди в здание на улице Кэррол. Прости меня, но больше я ничем не могу помочь – все остальное должна сделать ты сама.
P.S. Запомни это и держи в голове постоянно: все зависит от тебя»
Девушка развернула обратную сторону и увидела карту. Так, озеро Толука. Розуотерпарк. Это то место, где она сейчас… А вот и Кэррол стрит. Стоп, она где-то уже видела эту карту... Руслан. Точно, он играл в игру под названием Сайлент Хилл, Вероника вспомнила… Значит, это не бред. Нет, это все-таки бред, но, если верить словам Учителя, это место живет по собственным законам. Значит, надо постараться это просто принять. Но что значит все остальное? «В поисках истины» - перед глазами девушки мысленно пронеслась строчка записки. Какой истины? И какое здание…
Решение было очевидным. Ей нужно идти на Кэррол стрит. Другого выхода не было.
Вероника отложила записку, взяла в руки аптечку и открыла ее. Там лежало множество всяких болеутоляющих и кровоостанавливающих препаратов, бинты, ножницы, пластырь, вата и бутылочки йода. Девушка взяла одну, откупорила ее, в другую руку взяла вату и, смочив ее лекарством, принялась обрабатывать рану на плече. К счастью, кровь оттуда уже перестала идти. Наконец, Вероника взяла бинт и перевязала плечо. Вот и пригодились уроки по ОБЖ, материал по которым она, похоже, знала больше, чем английский…Девушка закрыла бутылочку и положила ее в аптечку вместе с ножницами и бинтом, кусочек которого только что использовала. Взяв в руки рюкзак, она открыла карман и положила туда уже закрытую аптечку и закинула на плечо. Нож она взяла в левую руку, карту – в правую руку, решив, что не будет их убирать.
Теперь у нее не было выбора. Страх. С ним все равно ничего не поделаешь, но так же ничего не поделаешь с ситуацией. Ей очень хотелось остаться здесь и никуда не идти, но Вероника знала, что это все-таки не выход. Переборов это чувство, девушка вздохнула, отрыла ворота парка и шагнула навстречу тайне. Ведь все зависело от нее…

4

4 глава
Перед Вероникой предстала улица, покрытая все тем же туманом, не менее густым, чем в парке. Стоя у ворот парка Розуотер, девушка огляделась. Через туман она разглядела, что дальше справа улицы находятся маленькие серые дома, а слева – деревья, преимущественно ели. Похоже, что слева находилось то самое озеро Толука. Девушка посмотрела на растрескавшийся асфальт дороги, на серые остатки линии разделения, на мох, растущий в трещинах… Вдохнула все тот же запах сырости. Ее глаза вдруг раскрылись от ужаса, когда в сознание с ледяным и наполняющим чувством пришла мысль о том, что сырость тюрьмы из сна удивительно похожа на сырость города. И как она раньше этого не заметила? Все больше девушка понимала: этот город заброшен и вряд ли она встретит здесь хоть кого-то. Скорее всего, ей придется блуждать по Сайлент Хиллу совсем одной. Все больше внутри ее запутывался клубок домыслов, связанных с произошедшими  событиями, который ей не то, что распутывать – даже заглядывать она в него не хотела. Почему-то ей казалось, что, распутавшись, клубок сделает ей больно или ее ноги занемеют и больше не смогут даже сдвинуться с места, движимые мыслью, что лучше просто дождаться смерти. Ей никто не сможет помочь. Учитель… Разве что только она сама.
Вероника достала карту и уже хотела посмотреть, где конкретно находится Кэррол стрит, но внезапно услышала шорох. Настороженно она поглядела вокруг себя. В голове вертелась мысль о том, что надо вернуться в парк, но девушка выбросила ее из головы. Внутри все напряглось. Вероника обернулась, но сзади ее не было ничего, кроме туманных очертаний домов. В нерешительности она опустила взгляд на карту и поняла, что улица, на которой она сейчас стоит, называется Натан Авеню, а Кэррол стрит – поворот направо. Решившись, она пошла. Медленно, затем быстрее. Затем она побежала. Почему-то ноги сами понесли Веронику вперед, поддаваясь резко нарастающему чувству тревоги. Шорох. Вероника бежала дальше, мысли начали путаться, перед глазами все потемнело. Чьи-то шаги. Девушка добежала до поворота и, выставив нож вперед, повернула… К ее облегчению, там никого не оказалось. Но ноги несли ее дальше. Повернув голову назад, девушка увидела то, отчего ее сердце словно подпрыгнуло, начало биться с бешеной скоростью. Вероника отчетливо чувствовала каждый удар сердца из большой череды ударов, заставивших ее кровь бежать по сосудам быстрее, так, что девушку бросило в жар. Мерзкое и страшное изуродованное лицо светло-розового цвета вытянутой и заостренной внизу неестественной формы, с какой-то черной полосой по диагонали лица, без глаз, и со ртом, принявшим пугающую искривленную форму от ужасной улыбки с редкими зубами, выглядывало из-за угла. В следующую секунду она увернулась от каких-то длинных рваных мерзких паутинистых нитей такого же цвета, что и лицо, и, несомненно, принадлежавших телу этого воистину странного и кошмарного существа, выпустившего их по направлению к Веронике. После этого девушка, что есть силы, припустила по улице с такой скоростью, сделавшей туман уже скрывавшим практически все вокруг, превратившей окрестности в сплошную белую пелену. «Life is a little way in Destiny, but it’s not the End». Жизнь – это короткий путь в Судьбе, но это не Конец. Что? Она вдруг поняла, как переводится надпись на рукоятке ножа, который сейчас был фактически бесполезен…
Решетка? Вероника внезапно со всей силы ударилась лицом о выросшую неизвестно откуда ограду, разделяющую улицу так, что пройти дальше было нельзя. Дверь… Девушка толкнула дверь в ограде, но она не открывалась. В отчаянии Вероника посмотрела вокруг себя, пытаясь найти спасительный выход, хоть какую-то лазейку, с ужасом чувствуя приближение существа, превосходящего ее в силе во много раз. Шестым чувством она поняла, что нужно увернуться, потому что оно сейчас снова выпустит свои нити. Одним прыжком вправо девушка достигла тротуара, и увидела перед собою дверь возвышающегося перед ней дома. Подбежав к ней, Вероника подергала ее и, к неимоверной радости девушки, дверь открылась. Юркнув в помещение, девушка, бросив на пол нож, карту, и сбросив со спины рюкзак, затаив дыхание и стараясь не думать, что будет, если светло-розовая тварь войдет в дом, дрожащими руками начала закрывать дверь. Снаружи кто-то попытался ей помешать, и Веронике не нужно было долго думать, чтобы понять, кто это. Собрав всю свою волю в кулак, она с силой дернула на себя последнюю надежду на спасение. Дверь прикоснулась к проему, замку и защелке. Вероника, изо всех сил стараясь удержать дверь, закрыла ее на защелку. Несмотря на это, дверь продолжала сильно дергаться, и девушка поняла, что защелка не выдержит. Помутившимися глазами Вероника разглядывала темную прихожую, пытаясь найти ключ от замка, чтобы запереть дверь. Из-за удара об решетку из носа текла кровь, но Веронике было не до этого. Ее взгляд остановился на  деревянном стуле, стоявшем неподалеку и покрытом пыльной зеленой обивкой. Там лежал сверток бумаги. Подбежав к стулу, девушка схватила сверток, и оттуда на пол, звеня, упала связка ключей. Ни секунды не медля, она подняла ее и стала приспосабливать к замочной скважине. Ни один ключ не подходил. А тем временем защелка была уже почти оторвана. Неужели ничего из этой связки не подходит? Стиснув зубы и закрыв глаза, Вероника сделала попытку приспособить самый последний ключ… К ее величайшей радости, он подошел. Дрожащими руками она повернула его, после чего раздался спасительный щелчок. И буквально через секунду на пол упала защелка…
Вся мокрая от пота, с испачканным кровью лицом и теперь еще больше джемпером, девушка отошла от входной двери, все еще продолжавшей дергаться. Вскоре дергания прекратились и снаружи послышались шаги, постепенно становившиеся тише, к облегчению Вероники. Она в изнеможении легла на пол рядом со своими вещами, тяжело дыша. Ей было все равно, что лицо испачкано кровью и вспотело, как и она сама, что она грязная и выглядит так, словно побывала непонятно в каком месте, или как убийца, испачканная в крови жертв, что от нее разит отвратительной вонью – смеси запаха собственного пота и запаха существ, встретившихся девушке в парке. Веронике просто так хотелось немножко перевести дух, ведь она потратила столько сил, чтобы убежать от твари с нитями. Вокруг нее было темно, но глаза постепенно привыкали к свету, и теперь она могла видеть обстановку вокруг себя. Это была небольшая прихожая, впереди которой виднелось еще одно помещение. В ней только и было мебели, что тот самый стул, на котором лежал сверток с ключом, и тумбочка. Что было в ней, Вероника не знала. Ничего, она потом посмотрит, может, там найдется что-нибудь типа фонарика. Ей очень не хотелось оставаться в темноте…
Нужно было вставать. Девушка пересилила желание остаться лежать на полу, и села на корточки перед своими вещами. Взяв в руки рюкзак, она достала оттуда аптечку, вытащила из нее бинт, оторвала небольшой кусочек, и, смочив его слюной, вытерла запекшуюся на лице кровь. Использованный кусочек бинта девушка убрала в рюкзак вместе с аптечкой, решив, что так будет благоразумней. Так же она положила туда карту и найденную связку ключей. Теперь было понятно, что она попала в тот дом, который ей нужен. С одной стороны, дальше ей было некуда идти. Наверное… На Кэррол стрит были еще дома. Неужели Учитель знал, что за ней погонится эта тварь? А вдруг он вовсе не на стороне Вероники?
«Нет. Он на твоей стороне. Это просто испытания. Истина никогда не дается просто так. Особенно тебе…», - сказал ей тихий спокойный голос, звучащий внутри. «Доверять нельзя никому», - вторил ему другой и громкий. Вероника не знала, кто из этих внутренних голосов прав. Уже очень много  времени она не знала этого. И не могла выбрать между ними. Но склонялась ближе ко второму…
Девушка встала. В любом случае она должна была остаться здесь, в этом заброшенном доме, в темноте, пока то, что за ней гналось, бродит по улицам города. Неизвестно, может, оно пробралось и сюда. Нужно было все обследовать, вдруг девушка найдет необходимые ей вещи.
Оглядывая в темноте стены и обстановку, Вероника очень осторожно двинулась внутрь дома, держа ножик наготове. Каждый ее шаг отдавался гулким и пустым звуком удара об деревянный пол. В этом доме царила напряженная атмосфера, пропитанная неизвестностью, хоть и менее напряженная, нежели на улице. Вероника сильно нервничала и дрожала. Казалось, малейший звук мог заставить ее упасть в обморок. За прихожей ее ждало помещение, в котором она разглядела лестницу, ведущую наверх, и еще одну дверь справа, видимо, ведущую куда-то еще. Решив, что логичнее будет обследовать первый этаж, девушка двинулась к двери и с замиранием сердца отворила ее. Взмокшая от пота рука скользила по холодной ручке…
Лестница. То самое помещение, в котором она была только что…Впереди – вроде та самая дверь, в которую она только что вошла. Вероника пошатнулась, нож выпал из ее руки лезвием вниз, чуть не поранив ноги, она схватилась за… стену. Сзади была стена. Никакой двери. Вероника зашла туда, причем, получается, в стену, откуда только что вышла. За исключением некоторых вещей. С ужасом Вероника оглядывала лестницу, ведущую в сплошной потолок. Освещение неизвестно почему было почти идеальным, хотя в комнате не висело ни одной лампочки, и девушка могла все очень хорошо разглядеть. Никакого входа в прихожую, никакого входа наверх. Голые серые стены и потолок и никакой мебели. То место, где лестница соединялась с потолком, было измазано чем-то черным, и ясно проглядывались очертания порванной пополам паутины. Единственным выходом отсюда была та самая дверь напротив Вероники, в аналог которой девушка вошла несколько секунд назад. Она тоже была другой. Вся покрытая ржавчиной и с надписью: «Паутина истины схожа с паутиной лжи, но паутина лжи может порваться, в отличие от паутины истины, которая всегда остается целой.» Надпись была на русском языке… Что это за место, черт возьми? Эта была единственная мысль Вероники, промелькивающая в ее измученной голове…
Простояв несколько минут на одном месте из-за сильного чувства страха и нерешительности, девушка, дрожа всем телом, решила двинуться в сторону двери, находящейся на противоположной стене. Это был единственный выход отсюда. Девушка все-таки смогла подойти к ней. Выдохнув воздух из легких, она дотронулась до спасительной ручки и дернула ее на себя… Дверь не открывалась. Она была наглухо заперта снаружи. «Это конец, вот и закончилась твоя учеба» - такая жестокая, но такая логичная мысль резким, гулким и пустым звоном пронеслась в голове несчастной девушки, наполняя каждую клеточку ее уставшего тела отчаянием и болью, и оставляя после себя непонятную смесь леденящего холода и опаляющего жара…
Девушка со злобой отбросила от себя нож, сняла рюкзак и отправила его туда же. А, может, легче закончить все здесь и сейчас. Ведь ей неспроста дали нож. Решительными шагами она пересекла комнату и остановилась перед лежащим на полу ножиком, на рукояти которого было написано: «Жизнь – это короткий путь в Судьбе, но это не Конец». Наверное, это значит, что нож создан для убийств. Ведь, если верить написанному, смерть – это еще не потеря себя. А почему бы ей не закончить свою жизнь, которая принесла и приносит ей столько страданий? Может, смерть ей принесет облегчение.
Стеклянными глазами Вероника смотрела на острое лезвие, которое, возможно, и являлось спасением, смыслом этой самой учебы. Да, наверное, учеба состоит в понимании того, что жизнь Вероники лучше просто закончить, потому что другого выхода не было. Девушка подняла нож, еще раз посмотрела на надпись, и резко занесла его над собой. Острие было направлено в самое сердце и долю секунды спустя уже сверкало в свете, идущем неизвестно откуда, в нескольких сантиметров от окровавленного оранжевого джемпера в левой части груди…
Глаза Вероники наполнились слезами, нож, звеня, выпал из руки, и остался лежать рядом с ее ногами, помогавшими ее телу опуститься на пол. Слезы текли и текли, оставляя мокрые следы на полу и на оранжевом джемпере. Все, что было внутри девушки, все эмоции, вся боль вытекала вместе с ними. Все отчаяние, вся та безвыходность… Нет, она не могла убить себя, просто не могла. Хотя в ее жизни с недавнего времени были только страдания. Где же тот мягкий, нежный, понимающий луч надежды, лечащий раны? Где просто хоть что-нибудь то, что ее порадует? Где… Она лежит в запертой странной комнате, откуда нет выхода.
Время текло так же, как и неутихающие слезы, и Вероника не знала, сколько уже она находилась здесь. Нет выхода. Почему все это досталось именно ей? Почему? «Нет», - вдруг глухо и тихо, словно голос откуда-то издалека, прозвучало в голове девушки. Она умрет по-другому. Не в бессилии и страхе. Не в отчаянии и боли. Она не позволит остаться этим чувствам с ней до самого конца. Она не позволит больше им издеваться над собой. Нет… Она не будет лежать здесь в слезах. Она не будет просто так ждать своего часа. Даже если ей суждено умереть вот так, она уйдет по-другому, не так, как делала все обычно. Вероника стерла слезы с лица и встала на ноги. Пора прекратить бояться. Подняв с пола нож и рюкзак, она подошла к двери, рядом с которой находилась лестница. Хуже уже не будет. Девушка села на ступень лестницы, положив на колени свой нож, и спокойным взглядом смотрела впереди себя, на голую серую стену, какими здесь они были все. Неважно, что отсюда нет выхода. Она встретит смерть без страха и не побоится посмотреть в ее глаза, когда та придет к ней. Да, так оно и есть, Жизнь – это короткий путь в Судьбе, но это не Конец…
Вероника не знала, сколько прошло времени. Она просто сидела на ступени, оглядывая комнату. Много раз она уже прочитывала одну и ту же надпись: «Паутина истины схожа с паутиной лжи, но паутина лжи может порваться, в отличие от паутины истины, которая всегда остается целой.» Интересно, что это значит… Наверху, на потолке была словно нарисована разорванная пополам паутина лжи. Стоп… Вероника поднялась вверх по деревянной лестнице и внимательно посмотрела на то место, где лестница уходила в потолок. Но она не скреплялась с ним полностью. Она уходила дальше. Это можно было рассмотреть лишь вблизи. Паутина истины схожа с паутиной лжи. У них есть что-то общее. Значит, с этим местом на потолке здесь есть что-то общее. Паутина лжи может порваться… Вероника постучала в потолок. К ее радости, ответом девушке был пустой звук. Приглядевшись еще внимательнее, девушка увидела трещинку. Прищурившись, Вероника воткнула туда свой нож… Там, наверху, он упирался во что-то твердое. Девушка пошевелила им. Внезапно что-то треснуло. Вероника выдернула нож и очень быстро сделала несколько шагов назад перед тем, как на верхние ступеньки лестницы посыпались кусочки сломавшегося потолка на том месте, где была словно нарисована разорванная паутина. Девушка, уже забывшая, что это такое, заулыбалась. На месте рисунка разорванной паутины виднелась дубовая дверь, на которой была четко нарисована целая золотая паутина. Все сходилось с надписью на двери. То место, которое оказалось ложным потолком, и то, что за ним скрывалось – выходы и находятся рядом. Просто один из них ложный, а один – правильный, настоящий. И настоящий выход не сломается, потому что это дверь. Там недаром была нарисована именно золотая паутина – она ведь не рвется…
Воодушевленная и ни капли не сомневающаяся, что эта дверь в потолке откроется, Вероника надела рюкзак, подошла к ней, предварительно расчистив себе путь, и открыла дверь. Это была всего лишь загадка. «Но, Вероника, эта фраза на двери не просто загадка. Это правда» - говорил ей радостный внутренний голос. Да, это так. Истина дается нелегко. И главное испытание – отличить ложь от правды, хоть они и подчас так похожи…
Вероника решила для себя, что ей нужно перестать боятся. Она будет бороться. С уверенностью она выбралась из своего бывшего плена и теперь стояла хоть и в темном, но коридоре, из которого можно было попасть в комнаты второго этажа этого странного дома. И она будет стараться следовать тому, что решила еще лежа на полу и думая о самоубийстве… Даже если придет смерть, она не позволит боли и всем этим отвратительным чувствам остаться с девушкой до последнего.
- Эй! Где я? Помогите мне! Эй… Есть тут кто живой? А? Выпустите меня отсюда!
Этот голос, мужской, шел от одной из комнат. И эта была русская речь. Вероника очень сильно была удивлена. Оказывается, она не одна здесь. Как и то, что она смогла найти выход из той ужасной комнаты, это ее очень сильно воодушевило. Она поспешила на звук, ориентируясь в темноте, в какой комнате находится тот, кто звал на помощь. Коридор не просто шел вперед, он сзади того места, где стояла девушка, делал поворот направо. Комнаты находились по обеим сторонам коридора. Похоже, что звук шел от одной из комнат впереди справа Вероники. Она скорее подбежала к ней, и проговорила:
- Здравствуйте. Вы не можете выйти?
- Как хорошо, что в этом месте оказался хоть один человек, кроме меня! Я не понимаю, каким образом я здесь вообще оказался, - сказал стоявший за дверью, и в его голосе чувствовалась радость, - я не могу выйти отсюда! По-моему, это сон…
- Я тоже не знаю. В смысле, каким образом я здесь оказалась. У меня есть связка ключей. Один может подойти к двери, за которой вы находитесь…
Вероника достала ключи из рюкзака и начала их приспосабливать к замку двери.
- Ну что, получается?
- Пока нет. Подождите секунду…
Последний ключ из связки не подходил. Вероника начала думать, что же делать…
- Ну?
- Э…Ничего не подошло.
- Ну и… Что я теперь буду делать? Вот…, - и человек за дверью ругнулся.
Вероника, почувствовавшая жалость, ответила ему:
- Подождите. Не все потеряно. Возможно, ключ от вашей комнаты находится в этом доме, просто его надо поискать...
- Интересно, что это вообще за дом… Только я прошу вас – не бросайте меня здесь. Вы, наверное, уже все и так сами поняли. Кстати, как вас зовут?
- Вероника.
- А я Макс. Очень приятно.
Внезапно их разговор был прерван утробным звуком. Так рычали те твари в парке…
- Макс, - очень тихо сказала Вероника, - у нас гости. Не надо было так громко разговаривать…

.

Отредактировано Razorblade (17-08-2007 04:21:17)

5

clapping.gif
*тихо сползла вниз со стула* )))
о Сайлент Хилле я ничего незнаю, но рассказ  офигительный))))
очень понравился ))))
страшно только .... )))прям мурашки по коже ))))
а продолжение будет? ))

6

Конечно будет)))))) Все не так просто, как кажется girl_devil.gif Мартини, спс)))))))))) А Сайлент Хилл - это игра компьютерная, психологические ужасы с душевностью(другого слова не подберешь). Ну вот и решила написать свой рассказ в его атмосфере)

7

Решилась выложить конец. Простите, но Хима не будет, финал я сделала другой. повторюсь, людям, не знающем ничего о Сайлент Хилле, тоже может понравиться(проверено)
5 глава
- Что за… - сквозь знакомые до боли звуки, издаваемые монстрами-девушками, донеслось до ушей Вероники из-за двери невнятное бормотание, иногда переходящее на прерывистый шепот.
Девушка, ничего не ответив, повернулась назад, и, прижавшись к стене со своим ножом наготове, медленно и еле слышно начала двигаться по направлению поворота коридора, откуда и доносились пугающие звуки. Ее тело снова забила дрожь. Она старалась успокоиться, думая о своем решении, принятом еще в комнате с загадкой. Но животное чувство страха все равно еще мучило Веронику, хоть и гораздо меньше, чем раньше. Каждый шаг приближал и приближал ее к тому моменту, который должен был разъяснить, сможет ли девушка проконтролировать себя, сможет ли разум одержать победу. Глухой звук неравномерных шагов по полу, принадлежащий тварям, населяющим это проклятое место и тихий, едва слышный звук медленной поступи Вероники, смешались воедино. Она напрягла все свое внимание, каре-зеленые глаза, прищурившись, вглядывались вперед, в темноту, в таинственный поворот, удары сердца уже начали по ощущению превышать своей силой звука утробное рычание и плач, превратив их в еще более холодящую смесь. Каждая клеточка внутри Вероники ждала…
Сверкнули во тьме острые длинные мелкие зубы, пронеслась тень от длинных прямых черных волос… Вероника, издав крик, содержащий в себе не страх, а желание выбраться и покончить со всеми неприятностями, машинально кинулась туда, вперед, к изуродованным зубастым девушкам. Она вновь билась с ними, с силой размахивая вправо и влево своим единственным оружием, доставшимся ей, рубя в темноте изуродованную плоть. Вероника отключила расчетливость и продуманность и просто отдала себя в руки новой эмоции -  сердце вспыхнуло праведной яростью, взявшейся от желания выбраться из своей петли и невозможности этого. Эта эмоция нарастала и нарастала, и с каждым ударом ножа о плоть и криком очередной раненной твари становилась сильнее. Перед глазами все смешалось в единую картину, гнев принял совершенную форму. Внутри Вероники словно горела печь, растопленная и накаленная до предела, и лишний жар этой печи выходил наружу через руку с ножом, направляя ее туда, куда нужно, в самые больные места тварей. Внезапно острые зубы оцарапали девушку по боку, оставив после себя обжигающую боль, жар которой смешался с жаром печи ярости, сделав ее еще опаснее. Интуиция подсказывала девушке каждое действие. Действие всей той ярости, которая накопилась в девушке за долгое время.
И вот Вероника, тяжело дыша, стояла над семью-восьмью лежавшими вокруг нее неподвижно монстрами. Глаза ее словно излучали огонь, грудь тяжело вздымалась, новая порция пота текла по телу. И девушке уже начало казаться, что все закончилось, и печь внутри нее начала остывать, как вдруг из-за поворота послышались еще тихие шаги, поразившие Веронику своей вкрадчивостью, одновременно расслабляющей и настораживающей. Она стояла на месте, не смея двинуться. Тело трясло от пережитых эмоций в добавление к переживаемым. Неужели ее ждет еще одно испытание? Внутри все зажгло от боли при этой мысли. Хоть она и пересилила большую часть страха в комнате с загадкой, его оставшаяся часть не желала оставлять девушку и не собиралась тихо прятаться…
Из-за угла плавно появилась тень девушки небольшого роста, худой, с маленькими ногами. Веронику бросило в жар, когда в голову пришла догадка… От мерно приближающейся к девушке тени словно исходило, помимо таинственности и ужаса, тепло. Вероника и раньше удивлялась, почему чувствовала кроме страха едва уловимую нотку родства с окружающим ее в Сайлент Хилле. В данный момент нотка заметно усилилась и с приближением тени перестала быть ноткой, сначала разделив страх и чувство родства пополам, а затем подавила большую часть страха… И в тот момент, когда девушка уже была готова поверить этому теплу полностью, тень подошла вплотную к ней, и зажгла фонарь в своих руках, осветив себя и Веронику. Из глаз девушки хлынули слезы, когда она увидела, кем оказалась тень. Перед ней стояла ухоженная улыбающаяся девушка-подросток лет пятнадцати с ярко-рыжими кудрями, доходившими ей до пояса, в красивой фиолетовой кофте с оголенным плечом и светленьких джинсиках. Взгляд блестящих каре-зеленых глаз умиротворял.
- Я тебя ждала здесь уже давно, - сказала она голосом Вероники.
Девушка не могла остановить слез. Они капали из ее глаз, внутри расплылось приятное чувство, усиленное во много раз страданиями, пережитыми особенно здесь, в Сайлент Хилле, которое так не хотелось отпускать…
- Не плачь, - улыбнулась Веронике она же сама, только пятнадцатилетняя, одетая и выглядящая так же, как была одета Вероника в день предательства. – Я так хотела, чтобы ты меня нашла здесь и освободила, - вдруг ее улыбка померкла, - как только ты справишься со всеми испытаниями…
- Кто… кто ты? Почему ты перестала улыбаться? – сквозь слезы спросила Вероника.
Девушка, откинув рукой с лица часть длинных локонов назад, ответила:
- Ты догадываешься, кто я. Я – это ты до предательства Руслана. Я умерла в тот день, когда он изменил тебе. Вместо меня появилась ты – разочарованная, печальная, растерянная, нерешительная, хоть надежда еще не покинула тебя. Ты почти перестала верить в счастье.
- Но что ты здесь делаешь? – Вероника была так потрясена, что приняла как должное все то, что ей сказали. К тому же она чувствовала, что между ней и той, что стояла напротив, словно протянулась невидимая нить, через которую было итак понятно – ей не лгали…
- Я не могла тебя оставить и перейти туда, где меня ждут давно, - решительный взгляд заставил Веронику расширить глаза. - Но я уже не могла обитать в простом мире. Поэтому я оказалась здесь – в этом мире страха и отчаяния, который ты однажды увидела сама... Это – всего лишь маленькая часть того, что не могут увидеть глазами люди, но некоторые из них ощущают… Тем более я всегда была связана с тобой, я знаю о тебе все, я чувствую все то, что чувствуешь ты. Но так как я призрак – назовем это так – я знаю больше о том, чего человеку не дано понять. Ты, новая, пришедшая мне на замену, была порождением именно этого мира. Поэтому ты всегда ощущала здесь родство, и твоя подавляющая часть чувств вообще – страх, печаль, нерешительность перед завтрашним днем – усилилась. Знаешь, ты не понимаешь еще до конца то, что я тебе пытаюсь сказать, но я не могу сказать более того, что ты не была рождена в момент предательства в Сайлент Хилле и отправлена сюда. Это звучит поверхностно для истины. Все это произошло по-другому, и словами такое невозможно описать… И вот, ты смогла оказаться здесь. Это было необходимо. Сайлент Хилл – имя этого места, данное ему людьми, - таит в себе много тайн. Для всего, что и кто попадает сюда, эти тайны свои. Но объединяет всех, кто попадает сюда, одно – они связаны с болью и отчаянием. В таком месте просто не могла течь спокойно мирская жизнь людей, как это было с самого начала. Здесь всем подряд не место. Это – часть непостижимого людьми мира, который некоторые ощущают шестым чувством, но не более…Теперь ты поняла, почему Учитель не смог объяснить в записке, почему ты проснулась после своего кошмара в парке…
Вероника молчала, глядя как завороженная в эти наимудрейшие глаза, наполненные эмоциями, которые ей пока было не понять. Так странно было видеть все это в глазах пятнадцатилетней. А еще Вероника увидела… бесконечную, бесконечную боль, но всего лишь в долю секунды… Что-то было не так.
Видение (Вероника не знала, как можно было описать словами это существо) скрыло этот едва заметный изъян, и протянула руку к Веронике.
- Как же ты настрадалась… Как же тебе тяжело было. И ты.. Не смогла идеально вынести этого, я знала. И так же, каково было тебе, такого мне было здесь. Ты в последний момент все-таки нашла путь ко мне. Теперь мы можем быть вместе, моя духовная сестра.
Вероника с непониманием отступила.
- Не бойся. Ты наконец-то будешь освобождена. Твоя боль уйдет, в тебя вновь вернется свет меня – той, которой ты была раньше. Хоть и для этого придется пойти на крайние меры… Дай свой пустой рюкзак.
Сердце Вероники екнуло. Как все это было странно, но она чувствовала, чувствовала всю необходимость и правдивость слов рыжеволосого видения. А свобода… Как девушка о ней мечтала…
Без слов она отдала его.
Видение улыбнулось самой теплой улыбкой, когда рука его коснулась рюкзака.
- Тебе не пришлось собирать сюда ничего. Ты должна была просто отдать какую-то вещь мне….
Как можно отдать вещь ей, если она, похоже, нематериальна? Нет, Вероника чувствовала такое родство, что верила всему… Первый раз за долгое время.
- Мне. Теперь возьми меня за руку. Для нас с тобой начнется новая жизнь….
Вероника, перед тем как взять за ее за руку, словно огляделась вокруг. Она была порождением этого места… Но теперь власть Сайлент Хилла над ней закончится. Больше не будет боли. Больше не будет страданий. Больше не будет раздирания души на кусочки.. Больше не будет ничего.
Учитель… Спасибо ему. Последнее простое человеческое чувство, которое ощутила девушка, была безмерная благодарность тому, кто подсказал и помог. Дальше глаза Вероники ослепил свет, и непонятные чувства охватили ее… Свет словно стал частью ее, а она растворилась в свете, а все изъяны и проблемы уходили, исчезали… Все черные воспоминания исчезали, свет пронизывал ее… Тело перестало существовать. А рука Вероники, только в пятнадцать лет, тоже исчезла, как и само видение, но Вероника чувствовала ее… И чью-то любовь непонятно откуда. Они были свободны.

                                            Эпилог
Осенний ветер обдувал мое лицо. Надо мной тусклым светом светило октябрьское солнце, освещая и придавая еще большей золотистости листве на деревьях, посаженных вдоль улицы, по которой я шел. Шел, сам не зная куда, но примерно понимая, изредка отвлекаясь на окружающих. Я был загружен мыслями и был в себе, даже наткнулся на какую-то женщину с пакетами, кратко извинился, а в ответ мне полетело что-то нелестное. Я не стал конфликтовать, еще раз извинился, и побрел дальше. Я до сих пор не мог опомниться от тех событий, которые произошли со мной в апреле, когда я проходил практику в одной из местных больниц. Думаю, и все свидетели тех событий запомнили эти весенние дни навсегда. Но я утаил то, что было со мной. Я очень пожалел, что решил удовлетворить тогда свое любопытство. Посмотреть своими глазами на эту семнадцатилетнюю убийцу, которую накануне завезли со странными симптомами... Причем с ней был изуродованный человек, выглядевший, мягко говоря, устрашающе - страшное, обезображенное лицо со шрамами, с покрытой отвратительной красной тонкой кожей щекой, с одной щелкой вместо правого глаза. При этом сгорбленная спина и… Это все было так отвратительно, хоть он и мог, наверное, без этого всего оказаться вполне нормальным мужчиной возраста… Нельзя было точно определить этот возраст. Но он оказался отцом этой убийцы. Вроде как в день свадьбы этот человек и его новоиспеченная жена сели после бракосочетания в машину, и та попала в аварию. Он получил уродство на всю жизнь, жена осталась цела, но решила уйти от него, только потом оказалось, что она беременна. Видимо, женщина не пожелала растить свою дочь на пару с уродом. Только что из этой дочери выросло...
Я услышал разговор медсестер об этом. Когда изуродованный и его бывшая жена были вместе в больнице, не выходя оттуда ни днем ни ночью, они то ссорились, то мирились, и вообще их состояние было… Сродни обстоятельствам. Но отец держался крепче. Я до сих пор удивляюсь, как в такой милой и безобидной девушке могло уместиться столько агрессии… Ведь уже потом узналось, что эта девушка сделала перед тем, как попасть в больницу. Она пошла покупать туфли к выпускному, и встретила в магазине своего бывшего парня с новой девушкой. Не знаю, что у них там случилось, но этот парень, видимо, ужасно поступил с убийцей. Раз была такая реакция. Выйдя из магазина, девушка, доставшая откуда-то нож, направилась за ними, подстерегла в парке и убила обоих. Причем изощреннейшим образом… У бедной жертвы, новой девушки, она распорола живот так, что оттуда вываливались кишки, и причем убийца нанесла ей столько ранений, что труп, говорят, выглядел просто ужасно. А со своим бывшим она расправилась еще мерзче. Она, похоже, начала сдирать кожу с убитого, полоснула его ножом по диагонали по лицу... И, не выдержав всего этого, упала в обморок и уже не могла очнуться. Первый, кто нашел ее и ее жертв, был отец. Словно знал, куда нужно идти, хотя, я слышал, убийца не знала раньше, кто ее отец. Он вызвал милицию, и, когда все поняли, что девушке не очнуться, вызвали скорую… Место в парке было очень малолюдное.
Ее пришлось везти в больницу, ведь вскоре начались непонятные приступы – тело девушки стало само кровоточить, особенно на плече. Ее положили в отдельную палату и запирали. Когда я проходил практику, я узнал  о ней, и все эти подробности. Ну, и решил заглянуть в ее палату, выкрал ключи… Не знаю, зачем я это сделал. Когда я подошел ее постели и посмотрел на нее, меня кольнула жалость. Такая безобидная, она лежала и словно просила о помощи всем своим видом. Меня вырубило. Было что-то наподобие видения. Я оказался в пустынном доме, запертый в комнате. Это место источало странную и пугающую атмосферу, я просидел совсем один очень долго, и уже не надеялся кого-то встретить. Но тут ко мне пришла… Потом я уже понял, КТО она была. Она пообещала освободить меня. Далее я услышал шорохи, и девушка, сказав что-то, уже не помню что, отошла от моей двери. Я услышал какие-то звуки…  Я резко очнулся. Кто-то бил меня по щекам. Вокруг находилось с десяток человек, я лежал на полу в палате. На меня странно смотрели, особенно отец убийцы. Никто не спрашивал меня тогда, что я тут делаю - на моих глазах девушка умирала. Причем прямо перед смертью она начала улыбаться. Никто не понял, что это значило, но она умерла с улыбкой на губах. Мать и отец девушки плакали, обнявшись…
Далее меня отправили домой. Я был в полубреду. После того, как я выспался, ко мне приходили, спрашивали, что я делал в палате девушки, как я там оказался… Я рассказал все, утаив лишь содержание моего видения. Меня еще долго трепали, но никто не желал разглашать людно о том, что произошло. Я все, кстати, никак не мог узнать ее имя, но позже от допрашивающих узнал – Вероника Селивестрова.
У меня расшаталась психика. Я не мог спокойно выйти на улицу, не мог дойти до магазина, не мог находиться дома один. А все из-за видения. Меня подозревали в утаении информации, но я упорно молчал, и от меня вскоре отстали. Мои друзья и близкие помогали мне, как могли… Оклемавшись к  сентябрю, я решил переехать в другой город, и никто не стал сопротивляться. И вот, я оказался здесь. Мое состояние заметно улучшилось, хотя я до сих пор был в шоке от пережитого. Если бы не это видение… Я сразу догадался, что попал в сознание Вероники, только как?
Еще один порыв ветра дунул мне в лицо. Зачем я все это вспоминаю? Хочу забыться, хочу быть нормальным человеком. Зачем я вообще пошел в палату к ней? И все же, как же ее было жалко. Несмотря на чудовищность произошедшего, я почему-то почувствовал ее боль, ее страх... Эта история таила в себе много, но, я, похоже, никогда не узнаю этих тайн. И хорошо, если не узнаю. Лучше постараться забыть об этом.
- Ай! – резко услышал я. Похоже, я опять столкнулся с кем-то. Взглянув вниз, я увидел ярко-рыжую макушку. Волнистые длинные волосы были искусно заколоты сверху на голове того, вернее, той, с кем я столкнулся. Но едва она подняла голову…
Незнакомка внешне походила на Веронику, но только была старше. Невысокая, ухоженная, одетая в кожаный плащ, с сумкой, перекинутой через плечо, она улыбнулась мне, но резко перестала, увидев мою реакцию.
- Что с вами? – настороженно спросила девушка
Я не мог выдавить из себя ни слова. Даже голос был похож…
- Что? – вновь с беспокойством повторила она. Вам нужна по…
- Скажите, вы всегда тут жили? Как вас зовут? Сколько вам лет? – выпалил резко я, так, что прохожие обернулись, когда она ко мне приблизилась.
Девушка, подняв бровь, бросила:
- Я не знаю, чего вы так боитесь, но я всю жизнь живу здесь, мое имя Ирина Ливина, или Ира, и мне двадцать пять лет.
Я продолжал стоять в ступоре. Язык отнялся. Не найдя, что сказать, я ляпнул первое попавшееся:
- Что, правда?
Ира начала раздражаться. Наблюдая ее реакцию, я успокоился. Это все очередные последствия моего расстройства. Теперь мне повсюду будет казаться эта Вероника. Тем временем Ира, похоже, решила уходить. Я, мотнув головой, сказал:
- Извините, пожалуйста, я… У меня были проблемы со здоровьем, психические. Мне мерещится теперь повсюду один человек, которого я знал.
Лицо Иры приняло более дружественное выражение, и она сказала:
- Ну… Мне, наверное, пора. До.. Хотя нет, подождите. Как вас зовут?
- Я Максим.
- Максим. – девушка посмотрела вниз, на асфальт и сделала паузу. Я разглядел непонятную надпись нашивки на ее сумке: «Жизнь – это короткий путь в Судьбе, но это не Конец». Странно, как будто что-то знакомое. Ира тем временем продолжала - Раз вам так плохо, вы не против, чтобы я отвела вас до дома?
Я начал отказываться:
- Да что такое… Нет…
А она, улыбнувшись, сказала:
- Ну, я ведь не похожа на маньяка-убийцу. Не дурите, давайте-ка я вас провожу, раз у вас проблемы.

Знала бы она, как меня взволновали слова про маньяка, но я отбросил эти мысли. Это, скорее просто совпадение. Но я не мог ничего с  собой поделать.
- Нет, я пойду один. Дальше.
Ира пожала плечами и сказала:
- Как хотите. Мое дело предложить, ваше дело – отказаться. До свидания.

И пошла дальше, не сказав больше ни слова, зацокав по тротуару каблуками. А  я продолжал стоять на одном месте. Она даже не обернулась в мою сторону.  Я же просто смотрел на ее удаляющуюся рыжую макушку… И понял, что хотел бы сейчас более всего оказаться с ней, хоть и одновременно ее боялся.

         ____________________________
Посвящается Сайлент Хиллу, городу, где ваши индивидуальные страхи и тайные уголки сознания материализуются в реальность.


Вы здесь » Ville-hearts & Marsis » Творчество » В тумане себя